ДЕВЯТАЯ СТАНЦИЯ
1
Бортовой журнал «Ф–РОС–9»
Имя «Ф–РОС–9» для космической станции – это, скорее всего, результат полного отсутствия воображения у тех, кто отвечает за подобные проекты. Государственные чиновники, управляющие созданием орбитальных комплексов, обычно далеки от творческого подхода, предпочитая сухие и официальные названия. Редким исключением из этого правила, пожалуй, является китайская «Тяньгун». В китайской мифологии это «Небесный дворец» — дом верховного бога Тянь Ди, правящего небесами.
В большинстве же случаев, руководители искренне верят, что солидность названия является залогом успеха.
Эта станция получила такое обозначение благодаря своему экспериментальному фотонному двигателю, что автоматически отнесло ее к проектному классу «Ф». К тому же, это была первая полностью функционирующая модель, оснащенная главным управляющим модулем. В итоге, в Национальном космическом центре ей было присвоено это несколько безликое кодовое имя – Ф–РОС–9 (фотонная российская орбитальная станция, девятая в серии). Признаться, первые восемь версий этой станции были настолько несовершенны, что их системные ошибки и сбои можно было сравнить с сюжетом плохого ситкома: каждый эпизод – новая катастрофа, и все герои только и делают, что её устраняют.
Поэтому один из младших научных сотрудников – ещё один неизвестный гений – в шутку дал станции прозвище «Ф–РОСя». Конечно, это имя не было официальным, но прочно прижилось.
Следующим логичным шагом для руководства стал поиск пилота, который согласился бы испытать этот аппарат. Им нужен был уникальный специалист: чрезвычайно сообразительный, физически выносливый, с нестандартным мышлением и множеством других ценных качеств. В корпорации мечтали, чтобы их разработка попала в руки мега профессионала, хотя в глубине души понимали, что, скорее всего, придется довольствоваться кем–то попроще. Роскосмосу потребовались месяцы строгого отбора, чтобы выбрать подходящего испытателя.
А вы, наверное, думаете: а я–то тут причем? Да все просто: я эту станцию приватизировал, так что она моя.
2
Я не думаю, что Святослав Любомирский – человек, способный завоевать всеобщую любовь. В этом, признаюсь, я очень похож на большинство людей, если не на всех. Во–первых, само имя «Святослав» кажется мне неуместным для мужчины в современном мире. Оно звучит так, будто он только что сошел со страниц былины и готов исполнить ее. На его фоне привычные «Андрей», «Сергей» или «Владимир» выглядят куда более приземленными и понятными, будто они принадлежат к другому, более привычному миру. И это лишь верхушка айсберга моих претензий.
