Серый свет едва сочился сквозь лёгкие занавески, когда Алина открыла глаза. Она парила под потолком, как всегда: руки скрещены на груди, светлые волосы разметались серебряным шлейфом в невесомом воздухе. Тело привычно не ощущало опоры, и ужас больше не приходил по утрам. Его заменила тягучая, почти равнодушная нормальность. О единственной связи с землёй напоминала толстая пеньковая верёвка, врезавшаяся в правую лодыжку, — её второй конец был глухо примотан к железной ножке кровати. Якорь, который держал её в этом мире, пока она спала.
Алина вздохнула и стала опускаться. Стоило дёрнуться — и гравитация возвращалась с опозданием, тогда синяки, ушибы, сбитые простыни. Так и случилось: она перевернулась, ударилась ребром о край кровати, рухнула на матрас, запутавшись в верёвке. Будильник на комоде заверещал ровно в шесть.
— А-ай… — выдохнула она, потирая ушиб. — Ну сколько можно?
Каждое утро одно и то же. Ночью она привязывала себя, чтобы не улететь в неизведанные дали. И всегда просыпалась либо под потолком, либо на полу, либо в совершенно другом месте — на крыше сарая, в поле, однажды даже на городском рынке. Верёвка была жалким якорем, но давала иллюзию контроля.
Сегодня она проснулась в своей комнате. Уже хорошо.
Развязала узел, потёрла свежий синяк, подошла к окну. Сад тонул в предрассветных сумерках; где-то вдалеке просыпался город Холм. Ей только что исполнилось шестнадцать, и она жила у деда Яши уже два года — с тех пор как мать сплавила её за тысячи километров, будто ненужную вещь. Здесь, в этом маленьком городке на реке Ловать, она впервые ощутила, что может дышать свободно.
Дар — так она называла свою способность — проснулся в четырнадцать. В ту ночь, когда она бредила в сырой комнатушке старухи, приютившей её в Белебее. Сначала пришёл серебряный свет, потом ледяной звон, а затем — разрыв воздуха. Очнулась она уже на холме, босая, по колено в мокрой траве, под звёздами. Когда вернулась, старушка лежала неподвижно и не дышала.
С тех пор дар набирал силу. И каждую ночь Алина слышала: кто-то зовёт её за грань — терпеливо, настойчиво. Она не знала, кто её зовёт, но знала — рано или поздно придётся ответить.
Пока же нужно было просто жить. Бегать по утрам к заброшенному заводу, ходить в школу, помогать деду по хозяйству, прятать синяки. И каждое утро — развязывать верёвку и падать с потолка.
