Глава 1 — Где она очнулась
Открыв глаза, она первым делом почувствовала едва уловимый металлический запах. Перед глазами всё ещё плыло. Правая рука лежала рядом с лицом. Тыльную сторону кисти покрывала засохшая кровь — такая тёмная, что казалась почти чёрной. Она забилась между пальцами и засохла вокруг ногтей.
Девушка приподнялась. Рукав съехал назад, открывая такие же тёмно-красные пятна на запястье. С одеждой всё было ещё хуже.
Кровь пропитала одежду от правого плеча через всю грудь. Широкое засохшее пятно расползлось по животу, мелкие брызги усеивали талию и штанины. Несколько прядей прилипли к шее, их концы слиплись и затвердели. Обувь оставалась почти чистой, если не считать небольшого пятна с внешней стороны левого ботинка. Она долго смотрела на себя, а потом принялась ощупывать тело.
Плечо было цело. На груди — ни раны. На животе тоже. Кровь словно взялась из ниоткуда. Даже когда она сильно нажала на самые тёмные пятна, боли не было.
— Где я?.. — произнесла она.
Собственный голос показался чужим. Она подняла голову и увидела длинную незнакомую улицу. По обе стороны росли высокие деревья, ветви едва шевелились от лёгкого ветра. За ними стояли светлые дома с распахнутыми окнами. Машин нигде не было. На углу — скамейка, под деревьями — старый неработающий фонарь.
Небо было светлым, хотя солнца не было видно. И всё вокруг казалось слишком тихим. Иногда вдали проходили люди, но почти никто ни с кем не разговаривал. Не слышно было ни моторов, ни музыки из магазинов, ни даже птиц. По улице тянулся мягкий ветер — ни холодный, ни тёплый, и потому трудно было поверить, что ей что-то угрожает.
От этого спокойствия она только сильнее терялась. Она знала, что такое улица. Знала, что кровь означает травму и что человек может умереть от большой кровопотери. Все обычные знания никуда не делись. Но стоило попытаться вспомнить хоть что-нибудь о себе, как память упиралась в сплошную белую пелену.
Она не помнила дату. Не знала, откуда пришла. А когда пыталась понять, почему очнулась здесь, вся в крови, в памяти не всплывало даже смутного образа. На ноги она поднялась неожиданно легко. Тело было невесомым, без той ломоты, которая должна была появиться после долгого лежания на земле.
Она уже собиралась снова осмотреть одежду, когда рядом раздался старческий голос:
— Проснулась, значит?
Она резко обернулась. Под деревом сидел старик. Рядом со скамейкой стояло потрёпанное инвалидное кресло. Он был в серой рубашке и тёмно-коричневом пальто; волосы почти полностью поседели. Лицо избороздили глубокие морщины — ему явно было далеко за семьдесят. Руки спокойно лежали на подлокотниках.
