Легионы демонов скандировали моё имя! Да пусть адское пламя сожжёт их души, как же приятно!
– Слава владыке! Власть Легиону!
Я завоевал своей семье новый мир. А родственничков у меня хоть убивай, никто их не считает. Одних сыновей шестьсот шестьдесят шесть штук! А внуков я и в глаза не видел. Да и не горел желанием, те ещё лживые сволочи. Ни один в легион не вступил! А я тут для них, видите ли, стараюсь, земельные владения расширяю!
Я вышел к своим воинам на балкон самой высокой башни этого мира. Легионы распространились до самого горизонта. Я поднял руки, и воины заликовали! Тьма тьмущая, обожаю эти моменты!
Но в этот раз насладиться триумфом мне не дали. За спиной открылись двенадцать порталов. И из каждого вышло по моему сыну.
– Пришли батьку поздравить? – с ухмылкой спросил я, обернувшись.
Так… Не нравятся мне эти взгляды.
– Твоё время вышло, – заявил мне старший из сыновей.
– Хреновая шутка! – я подошёл к нему с намерением отправить в самую задницу ада, чтобы подумал над своим поведением.
Но последний портал открылся за спиной, и меня ударили… святым ножом прямо в спину. А находившиеся внизу легионы никак бы не успели помочь.
Неужели… Ради предательства сыновья договорились с экзорцистами – нашими злейшими врагами? Иначе бы они не получили мощи этого кинжала.
– Вот же олухи! – усмехнулся я в лицо тем, кто предал не только свою семью, но и весь свой народ. – Бессмертные не умирают.
Спину обожгло, но я не обращал внимания на боль. Мне довелось пройти через такое количество войн, что физические страдания давно перестали быть значимыми. Для низшего демона удар святым кинжалом стал бы пыткой, для меня – лишь недоразумением.
– Мы изгоним тебя далеко и надолго, отец! – злобно рассмеялся старший сын, и святая магия уничтожила моё тело.
Но не бессмертную душу.
***
Наши дни, Российская империя, Муромское кладбище для знати.
– Эй, парень, мы чё лежим в гробу? – в моей голове раздался странный голос.
Я уже три часа пытался выбраться из гроба, закопанного в землю, и у меня заканчивался кислород. Видимо, начались галлюцинации.
Давно бы выбрался, если бы этот гроб не был с антимагической защитой. Ею специально гробы снаружи отделывают, чтобы некроманты мертвеца поднять не могли. Но я-то жив!
– Ага, жив. Оба живы. Как тело делить будем, смертный?
Вот опять…
– Да заткнись ты уже, и без тебя тошно. Не видишь, что ли, меня заживо похоронили! – мысленно ответил я.
Достал меня этот голос, а в этом гробу можно говорить только с самим собой.
– Юмор у твоих родственничков – что надо! Прямо как у моих, – в голове раздался странный смех.
