Дверь дома выходила прямо в узкий переулок. Глеб вышел и повернул ключ в замке. Плечо нещадно болело, а на ботинке развязался шнурок. Он стиснул зубы и наклонился. От боли застучало в висках.
Завязав ботинок, он с трудом разогнулся и медленно, но твёрдо зашагал вниз по переулку. Небо, окрашенное в багряные тона, ясно говорило о приближающихся сумерках.
Пересиливая боль, он продолжал идти. Его целью был «Скуз» — транспортный узел мгновенного перемещения. Внутри всё дрожало, он постоянно озирался, боясь преследования. Но нет — в переулке он был один.
Глеб даже не мог поверить, что ещё какихто несколько дней назад спокойно ужинал и думал о тёплом душе и мягкой постели. Сейчас он шёл к площади, на которую выходил переулок. На улице заметно похолодало. Стало зябко, и мужчина слегка поёжился. Боль отдавала по всему телу — не только в плече. Благо до цели оставалось пройти буквально пять домов, плотно прижавшихся друг к другу.
Внезапно на него навалилась дурнота: начало подташнивать, слегка закружилась голова. Сконцентрироваться стало значительно сложнее. Но он, собрав волю в кулак, продолжил двигаться вперёд.
«Чёрт побери! Как меня угораздило во всё это вляпаться? Я же просто обычный учёный. Почему я? Да и что, собственно, это было?» — роились мысли в его голове, вытесняя одна другую.
И вот — площадь. Он попытался идти побыстрее, но, несмотря на то, что до «Скуза» оставались считанные шаги, картинка перед глазами начала расплываться. В глазах потемнело, сознание стало меркнуть. Казалось, он тут же пришёл в себя, но когда Глеб открыл глаза, вокруг уже успела собраться приличная толпа.
— Вы меня слышите? Что с вами? — быстро заговорила нависшая над ним совсем юная девушка с веснушчатым лицом. Её взгляд выражал крайнюю озабоченность, близкую к панике.
Глеб в ответ только промычал чтото нечленораздельное и попытался встать.
— Ой! Лежите, лежите! Вам нельзя вставать. Я уже вызвала скорую. Она будет здесь через пару минут, — вскрикнула она испуганно и затараторила. Машинально надавила ему на разбитое плечо в попытке вернуть в лежачее положение — с силой, которую трудно было ожидать от такого хрупкого существа.
Раздробленная кость хрустнула, и боль миллионом молний разошлась по всему организму. Глеб с шумом втянул воздух — и в глазах у него снова померкло.
В следующий раз он пришёл в себя уже в больнице. В светлой просторной палате вокруг стола, на котором он лежал, суетились медики. Над ним, вместо девушки, нависла блестящая хромом дуга роботадиагноста.
«Я принимал участие в последней их модернизации», — както некстати подумалось ему.
