Хвойный лес окутан удушливой сыростью, а воздух кажется густым от запаха прелой листвы и хвои. Девушка несется сквозь чащу, и каждый её вдох превращается в хриплый, надрывный свист. Некогда изящное платье из тонкого сукна превратилось в жалкие лохмотья: подол, разодранный о колючие кустарники, волочится грязными хвостами, а рукава висят на плечах тонкими нитями, обнажая расцарапанную кожу.
Свет заходящего солнца едва пробивается сквозь густые кроны, превращая лес в лабиринт из длинных, пугающих теней. Впереди показался крутой овраг, заваленный скользкими валунами. Она бросается вперед, надеясь на спасение в тени скал, но предательский камень, покрытый влажным лишайником, уходит из-под ноги.
Мир резко переворачивается. Девушка падает, больно ударяясь плечом о выступ, и кубарем катится вниз, пока густой папоротник не останавливает её падение. Она пытается подняться, опираясь на дрожащие руки, но тело отказывается подчиняться. Хруст сучьев раздается совсем рядом. Первая тень падает на её лицо, закрывая остатки дневного света. Преследователи, тяжело дыша и оскалив рты в торжествующих ухмылках, полукругом смыкают кольцо, и лязг вынимаемых из ножен клинков ставит точку в этой безумной гонке.
***
Жаркий июль остался где-то за пределами лиственной стены, сменившись густой, влажной прохладой Битцевского леса. Здесь воздух настоян на запахе прелой коры и молодой крапивы, а тишина кажется осязаемой, пока её не разрезает бесцеремонный хохот и хруст веток под подошвами кроссовок. Группа из семи студентов растянулась по узкой тропе, петляющей между исполинскими дубами, чьи узловатые корни вздымают землю, словно застывшие волны.
Лямки массивных рюкзаков глубоко впились в футболки, пропитавшиеся потом, а в такт шагам доносится характерный, навязчивый звон стекла из переполненных пакетов. Где-то высоко в изумрудных кронах захлебываются в пении птицы, а издалека, сквозь густой подлесок, доносится едва уловимое журчание — сонный ропот ручья, обещающий долгожданный отдых.
— Ребят... Нам далеко ещё? У меня уже плечи онемели, — один из парней болезненно ведет лопатками, пытаясь перераспределить вес груза. — И зачем нам столько палаток? Мы же не в армии бараки строить идём.
Идущий впереди, не оборачиваясь, лишь поправляет кепку, смахивая капли пота со лба.
— Ой, да брось. Потерпи ещё немного. Тут метров через триста ручей. Там и заночуем. Как раз можно будет выпивку охладить к шашлыкам.
Его слова тонут в звонком девичьем смехе, который эхом разлетается между стволов.
— Ага, сейчас... Андрюха всё сам выпьет, если оставим бухло без присмотра.
