1. [ЗЕРКАЛО ГРЕХА] АККЛИМАТИЗАЦИЯ
1. Жидкий огонь
Сначала был звук. Влажный, чмокающий, тошнотворно-утробный. С таким звуком мясник выдирает ливер из туши. Или так чавкает болотная трясина, неохотно отдавая застрявший сапог вместе с ногой. Меня вырвали. Грубо, без анестезии выдернули из той секунды абсолютного триумфа, когда я стоял на Золотом Берегу и чувствовал себя богом. Из той плотной, теплой эйфории силы, которую я только недавно обрёл, сожрав своего демона. Тьма схлопнулась мгновенно, отсекая реальность, как гильотина.
Я думал, что вынырнул. Инстинкт – тупая, живучая биологическая программа, которую даже смерть не успела стереть из подкорки, – заставил меня распахнуть рот, чтобы сделать первый победный вдох. Тот самый, которым я собирался поприветствовать этот новый мир, где я теперь был Королем.
И это стало моей первой, фатальной ошибкой.
Воздуха здесь не было. Вместо сладковатого озона Золотого Берега в глотку хлынул жидкий огонь. Эта субстанция не обжигала жаром – она была ледяной, как жидкий азот, но при этом разъедала слизистую так агрессивно, будто я глотнул расплавленного свинца вперемешку с битым стеклом. Меня выгнуло дугой. Позвоночник хрустнул, мышцы скрутило судорогой такой чудовищной силы, что я услышал, как трещат собственные сухожилия. Казалось, ребра сейчас проткнут кожу изнутри, словно прутья сломанной клетки.
– Где?! – билась паническая мысль, пока я корчился в конвульсиях. – Где моя сила? Где мышцы? Я же создал себе броню! Я только что был там!
Я попытался включить Волю. Напряг сознание, пытаясь вызвать интерфейс, вернуть себе облик, ударить ментальным кулаком…
Но наткнулся на пустоту. Внутри было выжжено. Пусто. Словно мне сделали лоботомию души.
Я попытался выкашлять ледяную дрянь, выблевать её обратно, но легкие не работали. Они словно склеились вязкой слизью, превратившись в бесполезные мешки. Я забился, как рыба, брошенная на раскаленный асфальт, царапая ногтями скользкую, жирную жижу под собой. Глаза залило чем-то едким. Сквозь мутную, грязно-желтую пелену пробивался Свет. Не солнце. Не лампа. И уж точно не то величественное Черное Солнце, которое я видел мгновение назад. Это был мертвенный, болезненный, фиолетово-сиреневый спектр, от которого сразу заныли зубы, а в мозгу запульсировала мигрень. Он давил на глазные яблоки, выжигал сетчатку. Свет морга, где только что вскрыли труп. Свет операционной в подвале маньяка.
– Держи его! Бьется! – голос прозвучал глухо, будто через слой ваты или толщу воды. В нем не было злости, ненависти или садизма. Только усталое, рутинное раздражение. Так говорят грузчики в порту в конце смены, уронившие тяжелый ящик с тухлой рыбой. – Очередной «возвращенец». Крепкий попался.
