Ливень, начавшийся как слабый дождь, шёл уже третьи сутки, постепенно превращая древний лес в хлюпающую жижу из земли, травы и опавших листьев. Чащу слабо освещали далёкие вспышки молний, и воздух наполнялся грохотом грома. Тяжёлые грозовые тучи заволокли небо. Сумрак и холод заполнили лес, и под ритм падающих капель в воздухе начала ощущаться тревога.
Где-то вдали послышались звуки.
Чудовища вышли на охоту.
Она вся дрожала, но не за себя – за своё дитя, сидевшее у неё за спиной. Приближение чудовищ слышалось всё отчётливей. Эти жестокие создания из старинных рассказов ни перед чем не остановятся. Их природа – убивать, жестоко и с наслаждением. Охота для них лишь забава и игра, а не способ выжить. Им неведомо сострадание. Они отнимают жизнь не задумываясь – ночные чудовища, приходящие, чтобы мучить и истязать.
Малыш коснулся её, и она обернулась, взглянув на него. Он сидел тихо, словно всё понимая, и лишь его большие карие глаза выражали непонимание и ужас. Он ещё ничего не знал об этих чудовищах, но уже чувствовал страх перед ними. Ей не хватило времени, чтобы рассказать ему старинные легенды о тех, кто приходит по ночам. Она не думала, что чудовища из страшных сказаний оживут и придут за ними, как до этого приходили за другими.
Своим тонким слухом она улавливала шум охоты: они были уже рядом, чувствовали её, шли за ней и её малышом, жаждая их страданий и гибели. Ужас сжал её тело в тугой комок при мысли о том, что они сделают с её малышом, когда найдут их. В ней больше не было сил сидеть и ждать чудовищного конца жизни своего дитя. Она выскочила из-под нависающих корней старого дуба, где они укрылись, во тьму, под хлещущие капли ливня…
Вдали завыли собаки.
Осеннее солнце уже встало, осветив всё ещё зелёные верхушки деревьев. Его лучи не спеша скользили по листьям, хвое и дороге. Из-за поворота показалась повозка. Старая кляча привычно тянула её, пока под навесом дремал возница. Воздух был наполнен запахом травы, деревьев и смолы. Птичьи трели разносились по округе. Луч солнца скользнул по крыше и тряпке, прикрывавшей содержимое. Попав внутрь, он на мгновение осветил одиноко сидевшего мужчину среди пары набитых мешков и бочки. Если бы не начавшийся мелкий дождь, утро можно было бы назвать чудесным. Мелкие капли сначала приятно зашуршали по повозке, убаюкивая путников, но постепенно начали всё сильнее барабанить по крыше. Они отбивали ритм, ставший привычным фоном путешествия. Повозка подпрыгнула на очередной кочке, и возница в очередной раз выругался – словцом, прилипшим за долгие годы поездок. Поёрзав на козлах, он снова задремал.
