Кофе был кисловатым и слишком горячим, но Ингри пила его медленно, растягивая глотки, словно пыталась выудить из каждой порции не только кофеин, но и крохи спокойствия. Торопиться ей было некуда – маглев до Северного терминала придёт лишь через сорок минут, а сидеть в кафе возле транспортной развязки в любом случае куда приятнее, чем толкаться на платформе, где ветер с реки задувает под одежду и люди смотрят друг на друга пустыми усталыми глазами.
Город она знала плохо. Только несколько районов, да и те – по смутным воспоминаниям из прошлой командировки, которые словно бы отпечатались на стекле запотевшего окна: смазанные огни, силуэты, высотки – ничего конкретного. Этот район казался чужим: яркие навязчивые вывески, кричащие названия баров и магазинчиков, много суетливых людей, спешащих неизвестно куда, и везде, повсюду очень громкие голоса, гудящие роем разъярённых пчёл.
В углу кафе двое мужчин спорили о чём-то (понятно, о политике, о чём ещё могут спорить мужчины в таком месте и в такое время?), и их тон становился всё резче, голоса начинали рвать воздух, как тупые ножницы – бумагу. Она не вслушивалась – пока один из них не швырнул стакан в стену.
Стекло бахнуло с влажным хлопком, разлетевшись на десятки тусклых осколков, и на мгновение воцарилась тишина. Потом вспыхнула едкая ругань, кто-то рванулся вперёд, с деревянным треском опрокидывая стулья, следом, продирая потёртый линолеум, заскрежетали по полу столы. Ингри вздохнула (чего ещё ожидать от мужчин, спорящих о политике? всё всегда кончается битьём посуды и физиономий). Она отодвинула чашку – напиток уже остыл, стал противным, гуща на дне напоминала илистое дно забытого озера – оставила на столе наличные, подхватила сумку и направилась к туалетам, подальше от драки, в тихий угол, где пахло освежителем воздуха.
За дверью с пиктограммой «женщина» открывался узкий коридор, освещённый мерцающей лампой, чей свет подрагивал на последнем издыхании. Слева была туалетная кабинка, а справа – неприметная дверь с табличкой «выход». Ингри недоуменно хмыкнула. Странно тут всё было устроено. С одной стороны удобно, а с другой – так ведь запросто можно сбежать, не заплатив. Впрочем, проблемы чужого бизнеса её волновать не должны, решила она и шагнула в кабинку.
Выйдя оттуда через несколько минут, Ингри без раздумий толкнула плечом дверь на выход – и оказалась во внутреннем дворике, тесном и совершенно безлюдном.
Тут было темно и тихо, как в ночную смену в морге: ни фонового городского шума, ни хрипения холодильных установок и кондиционеров, без которых вряд ли может обходиться кафе такого размера, как это. Да что там звуков урбанізацыі – даже ветра не было слышно, хотя облака неслись по небу, как ошалевшие, разрываясь замысловатыми клочьями и снова смыкаясь в фантасмагорические фигуры.
