ГЛАВА 1
Если бы Дагни вдруг опостылела жизнь, она могла бы привести множество доказательств «святости» святых отцов. Не они ли, проигравшись в пух и прах в кости или растратив пожертвования прихожан на пирушки и полюбовниц, пополняли «паству» её отца, под покровом ночи являясь к нему с закладами или вовсе с пустыми руками, прося ссудить их деньгами. Дагни с малолетства умела их отличать, не видя лиц и одежд, по одним только голосам. Они просили у ростовщика ссуды теми же голосами и в той же манере, как совершали заказанные прихожанами требы. Тем, кто приходил без заклада, отец предпочёл бы отказать – но страшился мести Епископата, оттого шёл на риск. Чем выше сан - тем выше и вероятность невозвратного долга. Ещё и анафемой пригрозят.
Если мелкие служки таковы, если ключники и настоятели монастырей таковы, то архиепископ уж точно должен превосходить их всех. Ему положено быть способным не только на надувательство, но и на что похуже. Так что она почти не удивлена тому, что довелось услышать.
Была бы мать жива, она ни за что не позволила бы отцу отправить сюда с прошением Дагни.
Ноги сами назад разворачивались, когда выходила из дому. Верно говорят, что предчувствиям надо верить.
Теперь нужно вылетать из этих покоев стрижом, во что бы то ни стало. Застав её здесь, никто не будет допытываться, слышала ли она что-то. От неё избавятся сразу, ещё и с нескрываемым удовольствием: она же дочка ростовщика. А найдут её труп, соберут приход на отпевание – скажут на панихиде, что это ростовщик наказан Провидением за лихоимство.
Взгляд Дагни упал на оставленный в кресле монашеский плащ: как кстати. И круглая шляпа с полями тоже очень кстати. Ночные привратные стражи не догадаются, что за ангелок скрывается под этим маскарадом.
***
Дагни и вправду напоминала ангелочка с ярмарочных картинок. Медовые завитки волос и светло-синие притворно-скромные глазки, в меру кругленькие щёчки с румянцем, в меру округлые бёдра и плечики. Когда она шла на рынок или с рынка, ей вслед иногда со значением насвистывали юные придворные. Но дворянин на дочке ростовщика не женится, а Дагни метила только замуж. Что толку пожить год, ну даже пару лет в милых подружках? Денег на всю жизнь за пару лет не соберешь. Найдёт паж новую милую – придётся покаянно возвращаться к папаше, который будет попрекать всю оставшуюся жизнь. Он возлагает на хорошенькую дочку надежды. Ему хочется в зятья какого-нибудь сборщика податей, выслужившегося писаря. Дагни не слишком нравились подобные женихи, она предпочла бы покорить сердце дигерца. Такой муж увезёт её в Дигерэш, где никто не знает, чья она дочь.
