Пролог.
2126 год. Москва. Квартира Лилии.
– Лиля, вокруг меня какие-то странные лохматые существа, их много! А-а-а!
–Юлька, что с тобой? – аэрозвонок отключился.
– Ну куда ты опять влипла? Какие лохматые существа? Где ты вообще?
Глава 1.
1832 год. Село Коломенское. Становая квартира пристава Василия Егоровича Дядькина.
– Егорыч, милый, там Ванька Бочкарёв вернулся! Муж мой, который двадцать лет назад сгинул! Стоит у крыльца, бородища окладистая, видный такой, годов сорок, а по всему-то сроку ему под шестьдесят должно быть! Я как глянула – так и обмерла, – вбежала запыхавшаяся старуха Бочкарёва и хлопнулась в обморок.
Василий Егорович Дядькин, становой пристав Московского уезда, был знаком с этим странным делом. Когда он только поступил на службу, пропал его сосед Иван Бочкарёв с другом Архипом Кузьминым. Долго искали – не нашли. Дело закрыли, мужиков признали пропавшими без вести. И вот такой поворот.
Василий Егорович налил в стакан воды и брызнул из него на лежавшую на полу Бочкарёву. Приподнял её, усадил на стул. Женщина стала постепенно приходить в себя.
– Егорыч, миленький, да он же как две капли – тот самый! Только с чего бы ему за двадцать годов не измениться? Ой, чую сердцем: то не муж мой, а сын его, что на стороне прижил! А этот поганец, паразит, бросил меня с троими детьми и сгинул неизвестно куда!
В дверь постучали.
– Войдите, – крикнул Дядькин.
В проёме показался мужчина лет 35–40 с густой бородой. Он держал в руках шапку и неуверенно переминался с ноги на ногу.
– Мне бы Василия Егорыча… – Бочкарёв я, Иван.
За ним стоял второй мужчина, примерно такого же возраста, и тоже очень растерянный.
Бочкарёва вскочила на ноги, вырвала из рук полицейского стакан воды и выплеснула в лицо Ивану, затем вцепилась ему в волосы и истошно заорала:
– Ты чей, паскуда, откуда взялся?! Куда мужа моего девал? Околдовали, опоили его, бесово отродье?!
– Вера! Это я, – спокойно, но очень неуверенно ответил Иван.
– Кто – я?! Да ты издеваешься, паскуда! Ивану сейчас шестьдесят годов! Где он прячется, ирод?! Отвечай, куда мужа моего девал!
– Иван это! – рявкнул второй мужчина. Схватил орущую бабу в охапку и стиснул так, что вместо слов из её горла вылетал непонятный сип.
– А ну прекратить! Всем! – приказал Василий Егорович. И на секунду в комнате повисла тишина.
– Я сам ничего не понимаю, – нарушил тишину Бочкарёв.
Вера с недоверием смотрела на Ивана. Обошла его справа, слева. Пыхтела, как самовар на углях.
– Ишь ты, стоит, глаза отводит, – бормотала себе под нос, косясь на мужика. – Ну чистый Ванька, одно лицо. Только Ванька-то мой уж стариком должен быть, а энтот вон – кровь с молоком. Сынок, стало быть, его, семя крапивное. Подкидыш Иудов.
