Дождь шёл пятые сутки. Не вода —
отрава, серая жижа, разъедавшая остатки асфальта и вымывавшая из руин последние
следы человечности. Она стекала по разбитому шлему, заливала прицел,
просачивалась под броник, ледяными пальцами щупая рёбра. Гром не двигался уже
три часа. Не потому, что дисциплина — её тут давно заменил инстинкт. Двигаться
означало умереть. Внизу, в кратере бывшего автосервиса, копошились твари.
Не мутанты. Мутантов Гром уважал
— те хотя бы следовали законам биологии. Эти были иные. Трое, в лохмотьях
некогда камуфляжа, методично, с тупой настойчивостью автомата, разбирали старый
военный «Урал». Не на запчасти. Они выламывали куски металла определённой формы
и складывали их в геометрически правильную пирамиду. Молча. Без единого звука.
Только скрежет железа да мерное шлёпанье грязевых струй по брезенту.
Гром прижал щёку к прикладу СВД.
Старая, добрая «весна», отлитая ещё при другом мире. Двести пятьдесят метров.
Ветер почти нулевой. Цель — голова того, что раньше было сержантом Шиловым.
Гром знал его по довоенным учениям — язвительный хохмач с татуировкой дракона
на предплечье. Сейчас от дракона остались синие потёки, а голова была наклонена
под неестественным углом, будто череп внутри свободно болтался. Пальца на
спуске не дрогнули.
Нельзя. Не потому, что жаль —
Гром перестал жалеть, когда нашёл свою часть в котле под Воронежем. Причина
была проще: выстрел обнаружит позицию. А те, кто копошился внизу, были не одни.
Они никуда не спешили. Они просто... работали. И ждали.
— Контакт на юго-востоке, —
хриплый шёпот в рацию. Голос Старика, сидевшего на чердаке развороченного
супермаркета. — Двое. Идут по прямой. Не маскируются.
Гром медленно, на микрометры,
развернул ствол. В перекрестье прицела попали двое. Мужчина и женщина.
Гражданские, судя по одежде — какие-то походные куртки, рюкзаки. Шли, держась
за руки. Как на прогулке. Лица были спокойны, даже блаженны. И абсолютно пусты.
Глаза смотрели вперёд, не мигая, не реагируя на потоки грязи. Они шли прямо к
кратеру.
— Стойте! — Гром рывком сорвал с
плеча автомат, но выстрелить не успел.
Из-под груды искореженных машин
вынырнула тень. Быстрая, как таракан. Когда-то это был подросток в косухе и с
пирсингом в брови. Сейчас его тело было покрыто чёрными, будто угольными,
прожилками, а правая рука заканчивалась не кистью, а чем-то вроде хитинового
клешня. Он не побежал — рванул, с неестественной для человека скоростью, тело
распластав параллельно земле.
Гражданский мужчина просто
остановился и подставил горло.
