1.
Постоялый двор, взявшийся как бы из ниоткуда на тракте, представлял собой огромный трехэтажный домяра, первый этаж сложен из бутового камня, с фахверковыми верхними этажами. Башня со шпилеобразной крышей, укрытой дранковой черепицей росла из центра, деля трактир на два крыла. Сгущались сумерки, стремительно темнело, и они решили заночевать, прежде чем продолжать дорогу.
Углубленные в нишы на каменных стенах окна, с коваными рамами горели ярко-желтым светом, в котором растворялись мелькающие фигуры постояльцев и мебели. Над тяжелой дубовой дверью болталась вывеска, вырезанная из дерева в плоскую свинью, была подписана: «Пьяная свинка».
Она распахнулась, впуская в дом ветер и сырость с улицы. На пороге стояло двое. Седой монах в робе. Мужчина в черном плаще, накинутом на кожаный панцирь. Серебряные шипи на костяшках перчаток наручей блестели, переливаясь в тусклом пламени свечей.
– Приюти, людей добрых, хозяин! – воскликнул охотник на ведьм. – Устали мы с дороги, за стенами дождь собирается и солнце садится. Время темное и страшное наступает.
– И это говорит убийца ведьм и сатанистского отродья? – трактирщик вышел из-за барной стойки.
Высокий и крепкий мужчина с выпуклым бритым черепом, в засаленной рубахе, зарос окладистой седой бородой. Он встал навстречу двум незнакомцам, скрестив руки на груди.
– Охотник на ведьм и служитель церкви. – усмехнулся трактирщик, оценивая их взглядом, прищурив глубоко посаженные глазки. – Интересная компашка. Ну ладно. Негоже людям добрым в ночлеге отказывать. Так и быть. Оставайтесь.
– Спасибо тебе, старина. – поклонился Якоб.
Эдвард прикрыл за ними дверь.
– Засов надобно положить. – хозяин прошел к порогу и опустил огромное, со стальными ободками бревно. – Нежить в округе шастает. Люди из деревни тутошней боятся в лес зайти. На днях целый рыцарский отряд сгинул.
– Волков боятся – в лес не ходить. – усмехнулся охотник. – Так что же не вывесите объявление, что в услугах моих нуждаетесь?
– Да где там! – махнул трактирщик, возвращаясь за стойку. – Денег у нас на сие удовольствие нету. Жизнь нынче тяжелая, хоть вешайся иди! Тьфу, ты черт! В городах, того гляди на допрос тебя инквизиторы заберут, а там глядишь в колодки закуют, на тракте разбойники карманы обчистят, а в глушь вообще лучше ни ногой, ежели не хошь нежить полакомить.
– Не грешно ли тебе жаловаться, добрый человек?
С этими словами Эдвард выдвинул стул из-за стола, что в дальнем углу у стены с бочкой. Якоб сел, напротив.
– Держишь тут постоялый двор и еще жизнью недоволен. – охотник обвел взглядом заведение. – Нам эль подай.
