ЧАЙНАЯ НА КРАЮ СНОВ
Романтическое фэнтези
Книга первая. Пустота
«Тебя не замечают, потому что ты — пустота. Но пустота — это не слабость. Это дверь. А двери всегда открываются.»
Пролог. Тот, кто проснулся голодным
Он проснулся голодным.
Как всегда. Как каждое утро последней тысячи лет.
Тьма внутри него пульсировала — живая, голодная, нетерпеливая. Она требовала жертв. Она хотела чувствовать чужой страх, чужую боль, чужую надежду, которую можно раздавить.
Хаос потянулся к ближайшему миру — и наткнулся на пустоту.
Он замер.
Этого не могло быть. Миры — это тепло. Свет. Эмоции. Даже самые тёмные души оставляли след, за который можно зацепиться. Но здесь... ничего. Абсолютная пустота. Такая глубокая, что Хаос впервые почувствовал не сытость — страх.
«Что ты такое?» — прошептал он.
Пустота не ответила.
Но Хаос почувствовал: она смотрит на него. Не глазами — всей своей бесконечной глубиной.
«Если я не поглощу тебя, — подумал он, — ты поглотишь меня.»
Впервые за тысячу лет Хаос боялся.
Сто лет назад он уже проиграл битву. Женщина по имени Лина заперла его за железной дверью, создала Чайную — место между мирами, где потерянные души находили убежище. Он ненавидел её. И хотел. Она была его женой. До того, как предала.
Теперь у Лины был новый союзник. Та, кого Хаос не видел. Пустота в человеческом обличье.
— Найди её, — прошептал он своим теням. — Найди и приведи ко мне.
Тени зашевелились. Они ушли сквозь стены Чайной, туда, где спали потерянные души, и начали искать. Одну. Единственную.
Кого не было видно.
Часть 1. Пустота
Глава 1. Девушка, которой не существовало
Люди не замечали Яну.
Буквально. Они смотрели сквозь неё, как сквозь стекло. В супермаркете, где она работала, коллеги забывали её имя. Покупатели не здоровались. Даже начальник, когда увольнял её, сказал: «Извините, а вы у нас кем работали?»
— Администратором, — ответила Яна.
— Точно, — он кивнул. — Ну, вы уволены. Выходное пособие получите на карту.
Она не спорила. Не плакала. Просто взяла сумку и ушла.
Ей было двадцать восемь. Она была разведена. Жила одна в студии на Юго-Западной. Ни детей, ни кота — аллергия. Ни подруг — они забыли ей звонить после развода. Ни мамы — та умерла три года назад, и Яна с ужасом понимала, что уже начинает забывать её лицо.
Она села на подоконник, сжала кружку с остывшим чаем и посмотрела на ночную Москву.
— Меня зовут Яна, — сказала она вслух. — Мне двадцать восемь. Я никто.
В ответ — тишина.
Она закрыла глаза и вдруг почувствовала — впервые в жизни — что за ней кто-то наблюдает. Не сверху. Не с улицы. Изнутри. Из самой глубины, где жила её пустота.
