Первым исчез Артём Лисицын.
Я поняла это на алгебре, когда Марина Олеговна в третий раз прошла мимо его пустой парты и ни разу не спросила, где он. Обычно отсутствие Лисицына замечали быстро. Когда Артём приходил в школу, урок начинал напоминать автобус, у которого на полном ходу отвалилось колесо, а водитель продолжал уверять пассажиров, что странный скрежет входит в стоимость поездки.
Вчера Лисицын принёс на алгебру живого сверчка и объявил, что проводит научный эксперимент по изучению реакции учителей на внешние раздражители. Эксперимент закончился после того, как сверчок прыгнул Марине Олеговне в волосы. Сегодня парта Артёма пустовала, однако учительница вела себя так, будто ничего необычного не произошло.
На столе не лежал его исцарапанный пенал, из-под крышки не торчала смятая тетрадь, а на спинке стула не висела чёрная толстовка с нарисованным белым глазом. Исчезла даже надпись «ЛИС ЖИВ», которую Артём месяц назад вывел корректором на краю столешницы. Я наклонилась вперёд и провела пальцем по дереву. Поверхность оказалась гладкой, почти новой, словно за этой партой никто никогда не сидел.
Марина Олеговна написала на доске систему уравнений. Мел пронзительно заскрипел, и несколько человек одновременно поморщились. В кабинете было душно: сентябрь только начался, но школьные батареи уже работали так, словно администрация собиралась выращивать в классах тропические растения. Окна оставались закрытыми, и двадцать семь человек медленно варились в запахе пыли, мела и дешёвого дезодоранта.
Двадцать семь.
Я пересчитала учеников ещё раз. В нашем классе должно было быть двадцать восемь человек.
Под партой я достала телефон и открыла общий чат «9-Б без цензуры». Название придумал Лисицын. До него группа называлась просто «9-Б класс», но Артём заявил, что так может называться только собрание людей, добровольно обсуждающих покупку линолеума.
Я пролистала вчерашние сообщения. Домашнее задание, фотография Полининого кота, опрос о школьной дискотеке, стикер с умирающим енотом. Фотографии Марины Олеговны со сверчком в волосах не было, хотя я отчётливо помнила, как Артём прислал её с подписью: «Природа возвращает себе территории».
Рядом со мной Тимур Каримов рисовал в тетради могилу с надписью «Здесь покоится моя мотивация». Я толкнула его локтем.
– Где Лисицын?
Тимур прикрыл рисунок ладонью.
– Это не то, что ты думаешь.
– Я спрашиваю про Артёма.
Он посмотрел на пустую парту у окна, затем снова перевёл взгляд на меня.
– Какого Артёма?
– Лисицына. Рыжего. Он сидит там.
