– В принципе хорошо. – Женщина сделала несколько шагов назад и, прищурив глаз, попросила: – А ну-ка, повернись. Да что ты топчешься? Легче, легче. Видел, как на подиуме модели кружатся? Вот так.
– Давно забытые ощущения, – проворчал Олег, но требуемое выполнил, хотя, конечно, и не так элегантно, как какая-нибудь Жизель Бундхен. – Мне подобным образом мама школьный костюм выбирала в «Детском мире».
– И правильно делала, – одобрила его слова Асеева. – Потому что у вас, мужчин, что семилетних, что семидесятилетних, на все одна отговорка: «Да нормально». А потом тут топорщится, там протирается…
– Так ведь нормально. – Ровнин глянул на себя в зеркало, и то, что он там увидел, ему определенно очень нравилось. – Разве нет?
– Как женщине, мне неприятно признавать твою правоту, но, как владелица бутика, скажу вот что – приятно, когда мой товар настолько к лицу покупателю.
– К лицу – да, а вот с покупательной способностью, Кристина Андреевна, у меня, увы… – погрустнел Олег.
– Ну извини, извини, – погладила его по плечу ведьма. – Я имела в виду совсем другое. И ты, полагаю, все прекрасно понял.
– Понять понял, принять трудно, – пояснил Ровнин. – Все же это неправильно…
– Что именно? – улыбнулась Асеева. – Этот мир стоит на простом законе – если берешь, будь готов отдать. Если тебе помогли – не забудь ответить добром на добро. Ты пришел на помощь мне, я имею возможность порадовать тебя – что не так? Тем более что кому, как не тебе, знать – ведьмы не любят ходить в должниках.
– Чистая правда, – рассмеялся оперативник. – Они с куда большей охотой должников коллекционируют.
– Вот и получается, что деловой костюм – то меньшее, что я могу предложить в качестве отдарка, – подытожила Кристина. – Ну и еще… Мне приятно что-то сделать именно для тебя. Я помню, что Аркадий относился к тебе по-особенному. Отечески, что ли? Нет, вы все были для него важны, но никого другого он в мой бывший магазин сроду не приводил и со мной никогда не знакомил. Так что перестань фордыбачить и позволь стареющей женщине порадоваться тому, что она смогла приодеть молодого красавчика.
– Да уж прямо красавчика, – чуть смутился Ровнин, что было для него давно несвойственно. – Скажешь тоже…
