Глава 1. Капитан вернулся
Ключ застрял в замке тренерской с первого оборота. Я толкнула плечом дверь, поставила на стол кружку с остывшим кофе и привычным жестом прошлась пальцами по стопке почты. Конверт лежал отдельно, ровно посередине столешницы, на самом видном месте. Плотная бумага, логотип хоккейной лиги, запах дорогого сургуча.
Я разрезала ножом уголок и вытащила письмо. В шапке значилось «Уведомление о намерении заключить сделку купли-продажи объекта недвижимости по адресу: районная ледовая арена, корпус два». Подпись стояла гладкая, чужая: Ирина Львовна Беляева, вице-президент лиги по развитию.
Я перечитала первый абзац дважды. Выкуп здания и земельного участка. Перевод мощностей под элитный клуб. Срок ответа — тридцать календарных дней. Ни слова о детях, о школьной секции, о моих тренерах. Под письмом лежала копия для юриста и копия для собственника здания. Мое имя в графе «руководитель объекта» набрали мелко, почти извиняющимся шрифтом.
Я перевернула письмо обратной стороной вверх, чтобы логотип не лез в глаза, и открыла журнал тренировок. Сегодня вечером по расписанию стояла младшая группа Лены, потом уборка льда, потом сверка с Олегом по платежам за коммуналку. День нужно отработать так, словно ничего не случилось, потому что дети не должны видеть мое лицо, если оно вдруг поедет.
Телефон завибрировал. Номер юриста лиги, я знала его наизусть. Трубку брать не хотелось, но я взяла: за молчанием всегда приходит счет за молчание.
— Алина Андреевна, добрый вечер, — голос мягкий, профессиональный, без единой лишней ноты. — У вас на руках наше письмо. Завтра в одиннадцать к вам приедет представитель, готовьте, пожалуйста, документы. Имеете право пригласить своего юриста.
— Я директор, а не собственник, — сказала я. — Решение подписывает районная администрация.
— Мы понимаем. Но вы лицо, которое отвечает за расписание. Без вашего согласия аренда муниципальной земли будет заморожена. Это техническая формальность, не более того.
«Техническая формальность» у этой лиги всегда означала «вы подпишете, потому что у вас нет денег на лед». Я знала их почерк. Семь лет назад они точно так же давили на Романа, пока он не согласился на ту злосчастную поездку в лабораторию.
Я повесила трубку и медленно положила телефон рядом с письмом. Письмо пахло так же, как тогда пахли его куртки, когда он возвращался со сборов и ронял спортивную сумку у моей двери. Тонкий дым дорогого одеколона, бумага из кабинета, в котором решаются чужие судьбы. Я запрещала себе вспоминать Романа Громова в этой тренерской, но запах стоял в комнате.
