Глава 1. Место для бывшей жены
— Дом на Вересковой уже готов, — сказал Грегор. — Тебе не придется заниматься переездом. Сколь обо всем позаботится.
Я продолжала держать над чашкой серебряное ситечко. Последние капли падали редко, и мне почему-то казалось важным дождаться каждой.
— Каким переездом?
Муж отложил нож. На тарелке лежала половина булочки с абрикосовым вареньем; вторую он успел съесть, пока я рассказывала, что садовник опять отказался обрезать старую грушу у восточной стены. На этот раз сослался на гнездо. В сентябре.
Грегор дождался, когда служанка уберет блюдо с яйцами и закроет дверь.
— Нашим раздельным проживанием. Я хотел сообщить тебе сам, прежде чем начнутся разговоры.
Капля сорвалась с ситечка на скатерть.
Я поставила его в блюдце, осторожно, чтобы не зазвенело.
— Ты уезжаешь?
Он посмотрел на меня с тем выражением, с каким смотрел на непонятливого слугу, которому все-таки собирался дать еще одну попытку.
— Элина. Я говорю о тебе.
За окном стукнули колеса садовой тележки. Окно было приоткрыто, с газона тянуло мокрой землей. Я сама велела открыть створку перед завтраком: Грегор не любил запах жареного масла. Двенадцать лет я помнила об этом даже в те утра, когда болела.
— Почему?
Он опустил взгляд на чашку.
— Я намерен жениться на Селесте Орн.
Имя я знала. Во вторник Селеста сидела справа от него за этим же столом. Хвалила соус к рыбе и расспрашивала меня, где я заказываю столовое белье. Я обещала прислать адрес.
Вчера я действительно написала для нее записку.
— На Селесте, — повторила я.
— Да.
— Ты уже сделал ей предложение?
— Мы все обсудили.
Вместо ответа он мог бы ударить ладонью по столу, разбить чашку, повысить голос. Тогда хоть что-то в комнате соответствовало бы происходящему. Но он сидел в светлом утреннем сюртуке, выбритый, спокойный, и большим пальцем стирал с указательного крошку.
— С ее отцом тоже?
Грегор едва заметно поморщился.
— Это необходимо для подобных решений.
Я посмотрела на его руку. Обручальное кольцо осталось на месте. Бронзовый ободок с гладкой, потертой изнутри поверхностью. Иногда ночью он клал ладонь мне на живот, и металл сначала холодил кожу, потом теплел.
— А со мной было необходимо?
— Именно поэтому мы сейчас разговариваем.
У меня заложило уши. Он еще что-то говорил о взаимном уважении, о том, что мы прожили достойную жизнь и не должны перечеркивать ее ссорой. Я видела, как движутся его губы, и не могла отделаться от глупого желания попросить его подождать. Дать мне хотя бы закончить завтрак, который еще минуту назад был нашим общим завтраком.
