Конец лета обнял «Чёрный Вереск» тёплыми, ленивыми объятиями. Воздух гудел от пчёл, пьяных от нектара цветущего вереска, и пах спелой землёй, солнцем и… домом. Моим домом.
Я медленно выпрямила спину, отложив в сторону секатор, и положила ладонь на округлившийся, тугой живот. Под ладонью почувствовала уверенный толчок моего ребёнка.
«Скоро, малыш», – мысленно прошептала я с улыбкой.
Каждый раз, когда разговор заходил о том, кто родится, Мэри и Мирта спорили не на жизнь, а на смерть. Мэри была уверена, что должна родиться девочка. ЖИвот круглый и большой. А Мирта спорила и была уверена, что будет мальчик. У генерала Райдена должен быть наследник, – утверждала она. Я не спорилА. Просто потому, что мне было всё равно кто родится. Для меня это был долгожданный ребёнок. Мальчик или девочка – неважно. Я готова была любить одинаково. Уже любила и ждала. А когда оставалась одна, часто разговаривала с малышом.
Ты будешь смелым и сильным. И главное, справедливым, – шептала я ему, а он в ответ толкался в животе.
Я окинула взглядом своё царство. Десять соток под стеклянными сводами, где кипела жизнь, которую я сотворила своими руками и своей волей. Здесь не просто росли цветы – здесь царила гармония. Плетистые розы обнимали арки, лаванда наполняла воздух умиротворением, а в дальнем углу уже зеленели первые побеги диковинных растений, семена для которых мне привозили торговцы.
Восемь месяцев с того дня, как я, задыхаясь от ярости и страха, стояла на этом самом крыльце против своего мужа и его дракона.
С тех пор мир изменился. Или, может, это я изменилась. Магия «Алой Ленты» больше не была постыдным секретом. Для Мирты, Мэри, Элиаса, для всех работников поместья она стала такой же частью «нашей леди», как её упрямство или умение вести хозяйство.
Они видели, как алый свет заживляет царапины, как под моим прикосновением оживает увядший лист, и принимали это не со страхом, а с гордостью.
«Наша Алая Леди», – называли они меня. И в этих словах была не просто почтительность, а глубокая вера. Вера в то, что я их защитница, после того дня, когда я не отступила перед Райденом.
Я вышла из оранжереи в августовский зной. Солнце ласкало лицо, а ветерок приносил аромат свежескошенной травы и дыма от кухонной трубы. Я остановилась, обводя взглядом свои владения. Дом, ещё недавно такой мрачный и обветшалый, сиял свежей краской. Над флигелем работники, перекликаясь, перестилали крышу.
За забором паслись овцы, на огороде зрели овощи.
Чёрный вереск, тот самый, что я когда-то пожалела вырвать, теперь оплетал подножие каменной стены, рассыпаясь тёмно-лиловыми, почти чёрными звёздами цветов. Он вернулся. Как будто сама земля, получив заботу, решила отблагодарить меня своим древним символом.
