Дверь в кабинет мужа оказалась приоткрыта.
В руках у меня была зажата стопка неоплаченных счетов. Управляющий снова нагло улыбнулся мне в лицо и отказался выдавать деньги на дрова для прачечной, сославшись на то, что слушает только лорда Вальдегарда, моего мужа.
Мне, законной жене, приходилось выпрашивать у мужа каждую монету на содержание его же замка.
Я уже подняла руку, чтобы постучать, но замерла. Из-за приоткрытой створки донёсся тихий, прерывистый женский стон.
В щель между дверью и косяком было видно как Рейнар сидит в своём массивном кожаном кресле.
В нём совершенно отсутствовала лощёная утончённость столичных лордов – это была тяжёлая, мрачная порода Севера. Широкие, словно вытесанные из тёмного камня плечи, резкие черты лица, тяжёлая линия челюсти и густые чёрные волосы, в беспорядке падающие на лоб. Даже рваный белёсый шрам, пересекающий его левую щеку от брови до подбородка, каким-то непостижимым образом его не портил. Наоборот, он придавал этому жестокому лицу хищную притягательность.
Сейчас генерал расслабленно откинулся на спинку глубокого кресла, широко расставив ноги в высоких форменных сапогах. А на его коленях бесстыдно ёрзала Тесса – одна из наших горничных.
Она сидела на нем верхом, её широкие юбки были небрежно задраны до самых бёдер, открывая голые ноги и ягодицы. Девушка двигалась с откровенным, порочным неистовством, плавно поднимаясь и с силой опускаясь обратно. Её дыхание срывалось на хриплые, прерывистые стоны, губы жадно ловили воздух, пока она выгибала спину, полностью отдаваясь ритму и ублажая своего лорда.
А Рейнар… Рейнар даже не прикасался к ней.
Ладони мужа спокойно покоились на подлокотниках кресла. Он не целовал её в ответ, не шептал слов страсти – он просто позволял девице самозабвенно скакать на нём, принимая её ласки как должное, с ленивым, холодным равнодушием хозяина, которому прислуживают.
Я стояла на пороге и меня тошнило от этой мерзости.
Я знала, что муж меня не любит. Знала, что разочаровала его одним своим видом – тихая, невзрачная «запасная» дочь вместо обещанной красавицы Амалии.
За все месяцы брака он ни разу не пришёл в мою спальню и не пустил в свою. Он вообще меня не замечал, относясь скорее, как к предмету мебели или назойливой служанке.
Но я была его женой! Я пыталась наладить быт, терпела его холодность и косые взгляды прислуги. Если я была ему так омерзительна, он мог бы хотя бы изменять мне скрытно. Не в нашем доме. Не оставляя дверь кабинета открытой!
Рейнар, словно почувствовав мой взгляд, медленно открыл глаза.
