Пролог, или О том, как не надо начинать понедельник
За окном подвальной конторы «Вечный Покой» хлестал проливной дождь, усердно заливая и без того вечную лужу на тротуаре. Вывеска, обещавшая «Снятие порч, экзорцизм, упокоение. Скидки многодетным», жалобно поскрипывала под порывами ветра.
Внутри пахло сыростью, пыльными фолиантами и, совсем чуть-чуть, медициной. Евгений Потусторонников, двадцати восьми лет от роду, потомственный маг в третьем поколении, сидел за массивным дубовым столом, доставшимся ему от деда-некроманта, и сосредоточенно выдавливал на язык сразу три белые таблетки. Препарат назывался «ЭктоплазмоСтоп-Форте» и, если верить аннотации, должен был на несколько часов подавлять реакцию организма на любые потусторонние эманации. На вкус он был как сушёный мел, смешанный с обещанием светлого будущего.
— Женечка, ты бы хоть занавесочки сменил, — раздался прямо над ухом трагический шёпот. — От этого серого цвета у меня полный упадок духа. А дух, между прочим, это всё, что от меня осталось!
Евгений медленно повернул голову. Клавдия Степановна материализовалась прямо посреди комнаты, но, как обычно, с дефектами. Сегодня её левая туфелька с пряжкой отсутствовала напрочь, создавая впечатление, что призрак парит на одной ноге. В полупрозрачных руках она мяла такой же полупрозрачный кружевной платочек.
— Клавдия Степановна, цвет занавесок — это последнее, что нас должно волновать. Нас должно волновать то, что мы третий месяц не можем оплатить аренду, а клиентов нет.
— Так нет, потому что занавески серые! — безапелляционно заявила она. — Вот у Бергманов из бюро «Сглаз долой» — бордовые, бархатные. И клиенты к ним валом. Потому что цвет страсти! А у нас что? Цвет меланхолии. Ты, главное, не шевелись, я сейчас сама всё поправлю.
Она решительным призрачным шагом двинулась к окну, забыв о стуле. Прошла сквозь него, издав звук «вжух», которым обычно озвучивают закрывающиеся автоматические двери в супермаркете, и тут же запричитала:
— Ах, беда-беда, просочилась! Женечка, я, кажется, деревяшкой приросла! Я чувствую структуру дуба у себя в селезёнке!
— У вас нет селезёнки, Клавдия Степановна. Вы нематериальны.
— Ай, неважно! Важно, что занавески!..
Стук в дверь прервал её ламентации. Стук был странный — не костяшками пальцев, а чем-то твёрдым, будто метлой. Три удара. Пауза. Ещё один удар. Из-за двери раздался голос — низкий, с хрипотцой, словно простуженный ворон каркнул в бочку:
— «Вечный Покой»? Доставка. Распишитесь.
Женя и Клавдия Степановна замерли.
— Какая ещё доставка? Мы ничего не заказывали.
