Глава первая. Ярмарка тщеславия, или Как Фома продал князю средство от лысины
Ярмарка в Мелкоземелье шумела так, что даже сороки на окрестных дубах охрипли и перестали сплетничать. Торговые ряды тянулись от самых Золотых ворот до того места, где обычно стояла лужа, именуемая в народе Княжьим озером, хотя князь к ней никакого отношения не имел и даже обижался, когда ему про неё напоминали. Лужа славилась тем, что в ней трижды тонул один и тот же боярин, но это уже совсем другая история. Сейчас важно другое -над рядами стоял такой гомон, что даже глуховатый дед Пихто, приехавший на ярмарку продавать сушёные грибы, внезапно начал слышать и очень этому огорчился, потому что оказалось, что все вокруг спорят о ценах, а это слышать ещё хуже, чем не слышать ничего.
Князь Владимир, которого за глаза называли Красным Солнышком, хотя сам он предпочитал, чтобы называли «просто Владимир», шёл по ярмарке, надвинув на лоб шапку так низко, что она почти закрывала ему брови. Шапка была не княжеская -меховая, с малиновым верхом, -а самая обыкновенная, купеческая, купленная по случаю у одного заезжего новгородца, который клялся, что она приносит удачу в торговых делах. Владимир не очень-то верил в удачу, но залысины, проступившие у него надо лбом в последний месяц, верили в себя так крепко и так очевидно, что без шапки на людях он чувствовал себя неловко. Даже борода, густая и холёная, не спасала положения, потому что борода росла ниже, а залысины располагались выше, и между ними не было решительно никакой связи.
Рядом с князем семенил его верный стремянный Гаврила, молодой парень и был он именно таким человеком, который постоянно забывает, что ему поручили, но очень боится в этом признаться. Гаврила нёс под мышкой берестяной короб, куда предполагалось складывать покупки, и поминутно оглядывался, не идёт ли кто из знакомых бояр, потому что князь строго-настрого запретил называть его сегодня «князем» и велел обращаться «купец Святослав», от чего Гаврила путался и краснел, как девица.
-Смотри, Гаврила, -сказал Владимир, останавливаясь у лотка с гребешками и костяными заколками, но даже не глядя на них, а косясь в полированное блюдо, которое висело у продавца для привлечения покупательниц, -видишь?
-Чего, кня... купец Святослав? -поправился Гаврила и чуть не выронил короб.
-Лоб мой видишь? -мрачно спросил Владимир, чуть приподнимая край шапки.
Гаврила честно уставился на княжеский лоб, но, будучи человеком деликатным и к тому же слегка близоруким, ничего особенного не разглядел. Лоб как лоб, только блестит немного, будто его маслом натёрли.
