Часть первая. Без попа, да без каравая
Быль, рассказанная Выльским бобылём Озимычем, случившаяся во времена его
красной юности.
От автора: Дорогие мои читатели и любители мрачненького, понимаю что первый роман в цикле ещё в процессе, ну уж очень захотелось описать историю Марьи. Надеюсь вы проживёте её вместе с ней. Хочу предупредить, розового Хэппи энда здесь не предусмотрено.
— Ты только погляди, Архипушка, это ведь всё земля наша. — Тонкая девичья рука обвела простор полей, в вечерней тьме не отличимый от моря.
Нежные пальцы приласкали громадный лунный диск, желтевший на горизонте. — И чего здесь только нет! И грибы, и ягоды, и травы, цветы всякие.
Бабка Улита из них такие отвары стряпает — от любой хвори помогают. Ой, а деревенька-то наша, смотри, Архип, совсем игрушечная отсюда, в ладошке унести можно!
Девушка озорно прищурила один глаз, выставив вперёд ладони, сложенные ковшиком.
— Красоты сколько, огоньки в окошках словно бисер на платье. — Мечтательно пробормотала она.
— Ещё боле самоцветов в глазах моей горлицы. — Парень, сидящий у костра на пригорке рядом с юной прелестницей, коснулся рукой миловидного девичьего лица.
— Все звёздочки в них отражаются. — Пылко прошептал он почти в самые губы девушки.
Молодка смутилась, опустила голову, не позволяя бойкому юноше завершить ласку поцелуем.
— Я за тобой, Акулина, и в реку, и в поле. Огня в ночи у леса развести не побоялся. А надо будет — луну с солнцем местами переставлю. А ты вона как. Не люб я, значит, тебе. — Красивое скуластое лицо Архипа помрачнело.
— Я — сирота, ты — первый парень в селе, отец твой — староста, человек уважаемый. Ну какое у нас будущее? — поспешила оправдаться Акулина, нервно теребя подол сарафана.
Архип вновь осторожно поднял её лицо, прижался губами к пылающей щеке, нежно коснулся уголка губ. — Самое лучшее. Только не гони, душа моя.
От его хриплого шёпота руки Акулины покрылись гусиной кожей.
— Эге! Без попа да без каравая. Вы, я погляжу, так торопитесь, будто завтра уж Юрьев день.
Красная как рак девица, хрупкостью своей похожая на трепетную пташку, отскочила от парня и смущённо принялась теребить косы.
Архип провёл рукой по каштановым кудрям и пригляделся к ночному гостю, чьи черты в темноте искажал огонь. — Дед Озим? Ты что ли?
— Да вот припозднился из города, дай, думаю, на огонёк загляну: кости погрею, ноги отдохнут.
— Озимыч! Ты ж православный! Отдыхай на здоровье да не гневи Бога. Дай и молодым погулять. — Парень тряхнул густой каштановой чёлкой, доверительно глядя на старика. — Сам чтоль таким не был?
