Глава 1 В чужих туфлях далеко не убежишь
Золотистая вспышка озарила комнату, яркими бликами отражаясь от кипенно-белых стен. Взлохмаченный мужчина средних лет нетерпеливо причмокнул губами и покрутил объектив сферографа, готовясь сделать очередной снимок.
— Мисс Голарски, не могли бы вы покружиться на месте, я хочу заснять как переливается ваш наряд.
Я резво крутанулась на каблуках, и пышная розовая юбка запорхала следом, окутав мои ноги воздушным коконом. Сферист тут же защелкал кнопкой, рассыпая искры и густые дымные облачка.
На третьем круге вестибулярный аппарат начал барахлить и меня повело. Я отчаянно схватилась за стойку ближайшего осветительного прибора, лишь чудом не упав с подиума, на котором стояла. Облегченно выдохнув, провела руками по расшитому хрупким бисером лифу, проверяя сохранность узора. В первый же день испортить платье, на которое потратила большую часть собственных накоплений, было выше моих сил.
— Может, сделаем перерыв? — просипела я, старательно борясь с подступившей тошнотой.
Над созданием идеальной сферы с моим подвижным изображением мы трудились уже больше часа. За это время я успела изрядно проголодаться и возмечтать о чашке крепкого сладкого чая.
— Никаких послаблений, пока не закончим работу, — отрезал лохматый изверг. — Крепитесь, мисс Голарски, осталось всего два ракурса.
Ради мечты можно и потерпеть, — успокаивала я себя, то так, то эдак меняя позы. В конце концов, я сбежала от тотального родительского контроля в столицу королевства Иргард не для того, чтобы распивать чаи.
С первого дня я старалась большими глотками вдыхать новую свободную жизнь, сулящую приятные перемены и неизведанные возможности. И в своих стремлениях уже кое-чего достигла.
Например, разжилась уютной комнатой в квартале Зельеваров, а ещё — розовым, умопомрачительным платьем. Собственно, в нём-то сейчас я и позировала перед сферистом. На моих ногах красовались лакированные туфли с высоченным каблуком, а в сумочке болтались откровенный роман и ярчайшая помада самого модного в этом сезоне оттенка — фуксия.
Всего этого я никогда не осмелилась бы коснуться находясь дома, под строгим надзором мамы, — общественной активистки Луттертау, поборницы строгих нравов и благочестия. Пытавшейся воспитать в тех же принципах и меня.
Консервативные взгляды матери распространялись не только на моральные ценности, но и на внешний вид. За старомодные платья в мелкий цветочек я часто получала насмешки от сверстниц, с каждым разом все больше замыкаясь, чувствуя себя сорняком, взращённым в тесном горшочке рядом с полевыми цветами, свободно распускавшими лепестки на встречу солнцу. Возможно, именно ежовые рукавицы родительницы и стали тем самым спусковым крючком для моих последующих решений. Бирмоль был шансом сменить окружение и начав свой путь с чистого листа, наконец попробовать все самые запретные плоды, коих я была лишена первые шесть лет моей взрослой жизни в Луттертау.
