Глава 1. Алгоритм доверия.
Дэвид Харрисон впервые услышал термин «оптимизация социального благополучия» в тот день, когда похоронил мать. Не на кладбище – похороны отменили за ненадобностью три года назад, после принятия Закона об эффективном использовании пространства. Её тело отправили в крематорий автоматической службой, и через сорок восемь часов прах доставили курьерским дроном в стандартной биоразлагаемой упаковке размером с коробку из-под обуви.
Дрон завис у окна его квартиры на восьмом этаже ровно в 14:47, как и было указано в уведомлении. Жужжание винтов казалось неприлично громким в тишине полудня. Дэвид открыл окно, принял посылку из манипулятора, расписался пальцем на сенсорном экране. Дрон развернулся и исчез между серыми коробками жилых блоков Западного сектора, оставив в воздухе запах озона и машинного масла.
Внутри коробки, кроме урны, лежал планшет с активированным экраном. Голос – нейтральный, приятный, лишённый интонаций – заговорил сразу, как только Дэвид взял устройство в руки:
«Уважаемый Дэвид Харрисон. Система AURA выражает соболезнования в связи с прекращением жизнедеятельности гражданки Элизабет Харрисон, идентификационный номер 4782-CH-1956. Согласно протоколу перераспределения жилой площади, квартира по адресу Норт-авеню, 2847, блок С, освобождается для нового распределения. Ваш коэффициент социальной полезности позволяет претендовать на жилплощадь категории B-2 в Южном секторе. Альтернативные варианты доступны в вашем личном кабинете. Переезд должен быть осуществлён в течение четырнадцати дней. Благодарим за понимание и содействие в построении более эффективного общества».
Дэвид поставил урну на подоконник – единственное место в его тесной однушке, где ещё оставалось свободное пространство, – и посмотрел на экран планшета. Там светилась карта Чикаго, разделённая на цветные зоны. Северный сектор сиял зелёным – высокий приоритет, элитные районы. Центральный был жёлтым – средний класс, приемлемая инфраструктура. Южный сектор, где ему предлагали новое жильё, тонул в оранжевых и красных тонах.
Мать прожила в той квартире сорок два года. Дэвид родился там, в спальне с окнами на озеро Мичиган. Он помнил, как отец по воскресеньям делал панкейки, а мать читала газету за кухонным столом, который они купили на блошином рынке в девяностые. Когда отец умер – это было ещё до AURA, когда людей хоронили по-человечески, – мать осталась одна в трёхкомнатной квартире, слишком большой для неё.
«Почему бы тебе не переехать поближе ко мне?» – спрашивал Дэвид каждый раз, навещая её.
