Бездна
(путеводитель по низвержению в себя)
Но так как мы не дали миру потомства,
То с бездною адской свели мы знакомство.
«Махабхарата»
Кто сражается с чудовищами,
тому следует остерегаться,
чтобы самому при этом не стать чудовищем.
И если ты долго смотришь в бездну,
то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше «По ту сторону добра и зла»
Глава1. Разговор в подвальчике
Мастер выглядит немного безумным.
Он прыгает от одного пункта к другому,
не создавая систематической философии.
Но мастер обладает реальным сокровищем,
учитель же только слышал о нем,
и как он ни талантлив, все равно остается бедняком.
Ошо. «Рассуждения о преображении интеллектуала в просветленного»
Это был один из тех в малом количестве сохранившихся до наших дней подвальчиков, где посетителя прежде с первой же ступеньки встречал кисловатый запах винного погреба. Смесь ароматов перебродивших ягод, земли, сырых стен, винного уксуса, прелой пробки и, конечно же, перегара. Целомудренные дамы всенепременно наморщили бы брезгливо изящные носики. Но целомудренных дам тут не было. И нецеломудренных тоже.
Лет сто назад, когда город был более юн и менее щепетилен, такие подвальчики были полны синюшных завсегдатаев, нескладно горланящих песни, здесь царили тухлые выдохи отхожего места, заплесневевшие остатки вчерашних продуктов, неряшливые куски сыра, хлеба и колбас, засаленные от многократного употребления глиняные плошки, сонный храп сдавшихся служителей Диониса, осоловелые взгляды самых стойких.
Да-да, именно такая атмосфера царила в итальянских, греческих и французских винных погребах в Одессе во второй половине девятнадцатого века. По улицам Греческой, Дерибасовской, Ришельевской под жилыми строениями протянулись извилистые «мины» - так называли прежде подземные лазы и туннели. Ежевечерне уставшие актеры антреприз, уличные музыканты, исписавшиеся журналисты, невеликие чиновники, домашние учителя спускались по крутым лестницам в прохладные зевы питейных заведений Отона, Лателэ, Картуа, Каррет, Корэ…
Дорогие привозные вина подавали в ресторациях «на поверхности», а внизу, в подземельях, наливали местные бессарабские аккерманские шабские (без запятой, потому что все суть одно и то же). Вина и песни лились рекой, играли в «марру», выбрасывая пальцы (бабушка нашей «камстри»), кто-то из музыкантов расчехлял инструмент и…
А утром, похмелившись, шли наши вчерашние пьяницы играть роли в театрах и цирках, развлекать праздный люд на бульварной ярмарке, давать уроки недорослям из семей домовладельцев, отправлялись на службу в мэрию или брались за острое журналистское перо. И пусть нынешние эмансипированные дамы продолжают брезгливо морщить носики, но скажем честно: сидели бы и мы в тех винных погребках, пропивали бы жизнь свою да успевали бы и дело делать. Попробуйте сейчас с перегаром на службу прийти – не поймут, похмельную стопку не нальют, компанию не поддержат. Эх…
