Имени нет.
Его вырезали. Там, где оно было, – шрам. Келоидный рубец на памяти. Он зудит. Фантомный зуд в несуществующей коре головного мозга.
Я тянусь почесать, но у меня нет рук. Только воля.
Здесь нет времени. Есть только циклы.
Я знаю один закон, жестокий и непреложный: спать нельзя. Сон – это удаление. У меня нет век. Нечем моргнуть. Я вынуждена смотреть.
Цикл 1: Вокзал
Моргание. Смена кадра. Запах ударяет первым: мокрая шерсть, перегоревший уголь, мазут.
Вокзал.
Серый бетонный свод уходит в бесконечность. Табло расписания мерцает мертвыми пикселями – иероглифы из дохлых мух.
Толпа.
Тысячи фигур в серых пальто стоят неподвижно. Я толкаю ближайшего – нет сопротивления. Моя конечность (рука? дым? воля?) проходит сквозь драп. Внутри пальто нет тела. Сырая серая вата. Запах плесени и старых подвалов.
Чемоданы в их руках невесомы. Я заглядываю в один – пуст. Пустота внутри пустоты.
Гудок паровоза разрывает перепонки, но поезда не приходят. Рельсы ржавые, ведут прямо в стену.
Я пытаюсь кричать. Изо рта вылетают сухие мотыльки. Они лезут из гортани, царапая небо крыльями из пыли.
Цикл 2: Школа
Моргание.
Вокзал сворачивается внутрь себя, как выворачиваемая наизнанку перчатка.
Коридор.
Пол – черно-белая плитка, похожая на кариозные зубы.
Запах меняется: меловая пыль, сухая тряпка для доски, страх перед экзаменом.
Двери классов закрыты, но за ними гудит хор.
Не голоса. Тысячи ртов спрягают глаголы, которых не существует в человеческом языке. Синтаксис боли.
Я бегу. Плитка под ногами становится вязкой, липкой.
– Выпустите! – кричу я, но крик не рождается. Гортань забита мотыльками.
Пол проваливается.
Цикл 3: Болото
Падение. Удар о поверхность – не твёрдую, жидкую, теплую.
Температура 36,6° C. Температура живого тела.
Я тону в органике.
Болото пахнет не тиной – желудочным соком. Жижа липнет к коже, пытаясь переварить меня. Растворить «Я» в биомассе.
Вокруг квакают лягушки. Звук механический, зацикленный – скрежет севшей батарейки.
Я гребу. Пальцы сводит судорогой. Нужна твердь.
Я – вирус в этом организме. И у него начинается рвотный рефлекс.
Цикл 4: Город
Моргание.
Болото высыхает мгновенно.
Асфальт под руками – шершавый, серый, реальный. Он выбивает воздух из несуществующих лёгких.
Я встаю.
Город пуст. Это не руины. Это декорация, из которой выкачали жизнь.
Дома – бетонные надгробия без окон. Фонарные столбы – виселицы без петель.
Небо низкое, цвета старого синяка – жёлто-фиолетовое, болезненное.
