В просторном подземном зале царили прохлада и сырость. Сквозняк гулял вдоль стен, стелился по каменному полу, вплотную подбираясь к нарисованному колдовскому кругу, вписанному в треугольник, на краях которого трепетали чёрные свечи. В центре круга стоял на коленях молодой эльф, склонив голову и бормоча под нос слова молитвы. С каждой произнесенной фразой он чувствовал, как из источника потихоньку вытекает сила, наполняя линии узора, подпитывая их и позволяя направить зов вне мира смертных.
С тех пор, как он совершил массовое жертвоприношение и заполучил демона-фамилиара, Киллаэль изменился. Исчезла неуверенность и неопределенность, а долгие часы бесед с демоном позволили обрести истинную цель, ради которой эрл без сомнений готов был вырезать хоть весь лес. Он жаждал служить богу.
Некоторое время назад демон высказал догадку, якобы, причиной воскрешения Киллаэля могло быть вмешательство бога, и, воодушевленный идеей отыскать своего спасителя, колдун начал копаться в старых книгах, посвященных Семерым. Он перебрал личности всех богов, и, не без помощи фамилиара, решил не останавливаться на ком-то определённом, выбрав в качестве сигнала лишь собственные ощущения, испытанные им после смерти.
И теперь, спустя долгие изматывающие дни подготовки, настало время вызвать божество на разговор.
Он не называл имён, просто держал в сознании образ и эмоциональный посыл, который направлял вовне. Закончив подпитку формации, Киллаэль сделал глубокий вдох – и выплеснул всю энергию в мир, завершив заклинание. С трудом открыв потяжелевшие веки, он принялся ждать.
Тишина действовала на нервы, казалось, будто по углам темницы, во мраке, притаилось зло, недруги, желающие разгадать секреты властителя. За последнее время Киллаэль стал настоящим параноиком, видя в каждом подданном вероятную угрозу. Однажды, в порыве гнева он прикончил с десяток слуг, прежде чем осознал свою ошибку. Из-за этого дворец постепенно опустел, рядом с эрлом остались лишь самые преданные и верные, но их было немного. И одиночество грызло его побитой псиной, вынуждая хрипеть от боли по ночам и царапать ногтями стены. Он был зверем, хищником, запертым в клетке собственного безумия, осознавал это, но ничего не мог поделать. С каждым днём становилось лишь хуже, и вскоре Киллаэль перестал контролировать всплески сумасшествия.
Свечи вдруг ярко вспыхнули, заставив колдуна встрепенуться. Склонив голову, он прислушался, ожидая момента, когда бог окажется рядом. Но ничего не происходило.
– Не сработало? – разочарованно прошептал Киллаэль, и в этот самый миг его голову пронзила боль, настолько сильная, что из носа хлынула кровь, заливая узор. Мышцы скрутил спазм, швырнув эльфа на пол и заставив свернуться калачиком, пережидая, пока всё закончится.
