ГЛАВА 1
Элира
Перед моими глазами возвышались монолитные двери из черного дуба. В неровном свете факелов золотые жилы на дереве казались брызгами застывшего пламени, а багровые камни мерцали из глубины, словно еще не остывшие угли в погребальном костре. Я сделала глубокий вдох — воздух здесь был сухим, пропитанным ароматом горьких масел и вековой пыли. Подняла руку. Три коротких, чеканных удара вспороли тишину. В правом углу с противным скрежетом отодвинулась заслонка, запечатанное алистической сеткой не пропускающию магию любого происхождения, на меня уставились глаза стража. Холодные. Стеклянные.
— Кто? — голос прозвучал так, будто камни терлись друг о друга.
— Элира Сангвис-Корт.
Глухой топот шагов за дверью начал удаляться, растворяясь в бесконечных анфиладах. Я замерла. Дневное светило, пробивавшееся сквозь узкие, как ножевые ранения, бойницы, ударило в камни на дверях. На моих глазах безжизненное дерево вдруг ожило, наливаясь кровавым свечением. Глядя на эту игру света, я кожей чувствовала свое родство с этим декором. Я — клинок в чужих ножнах. Я — осколок этой двери, который служит её украшением, но никогда не станет её основой. Суть двери не изменится, если выковырять камни и выбросить их в сточную канаву. Моя суть — быть тенью. Быть корой. Быть инструментом, который всегда под рукой, но никогда за общим столом.
Тяжелые створки разошлись со стоном, который, казалось, почувствовали мои кости.
— Дона Корт, — стражник едва заметно склонил голову. В этом жесте было почтение, смешанное со страхом. — Архи ожидает вас.
Я прошла мимо, не удостоив его даже коротким кивком. Мои сапоги из грубого чепрака выбивали ритм по каменным плитам, и этот звук эхом разлетался по высокому переходу. Голову выше. Взгляд — в пустоту. Я знала, зачем здесь. Когда в зале Малого Совета воцаряется тишина, Архи зовет ту, чьи руки не жалко испачкать. Кто-то из смертных возомнил, что их воля крепче наших цепей. Пришло время вскрыть этот гнойник. Мысль о предстоящей расправе вызвала короткую, хищную ухмылку. Мне нравилось ломать тех, кто забыл свое место. Это было единственное противоядие от яда, которым пропитана каждая встреча с «семьей» — назойливое, зудящее чувство, как укус гнуса в лихорадочную ночь. Вторая пара дверей распахнулась сама собой, едва я приблизилась.
Огромный зал Совета встретил меня мертвой тишиной.В дальнем конце, окутанный тенями, возвышался трон. Он был отлит из темного, матового металла, из которого, словно лучи черного солнца, торчали кости — обломки рук и ног тех, кто когда-то посмел перечить Повелителю. На поручнях оскалились пустые глазницы черепов волкодлаков. На этом жутком постаменте восседал сам Архи.Его пальцы медленно, почти любовно скользили по костяным выступам, иногда проваливаясь в глазницы черепов. Взгляд Повелителя ударил меня под дых, как разряд молнии. Острый, парализующий — он прошивал насквозь, выжигая любые мысли о неповиновении.По обе стороны от него, за столами из мореного камня, замерли советники. Слева — законные наследники. Братья. Хищники, чья сила еще только входила в зенит, но уже заставляла воздух в зале дрожать от напряжения. Справа — старый круг, тени прошлого, чьи глаза видели начало этой войны.
