АВОСЬКА ПОЛНАЯ НЕБА
Повесть о демоне среднего звена
и несущих конструкциях мироздания
«Ибо каждый из нас виноват перед всеми за всех и за всё».
Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы»
«Ненависть - это не огонь. Ненависть - это ржавчина. Она не сжигает дотла. Она просто медленно, год за годом, превращает вашу блестящую, потенциально великую душу в труху, которая осыпается при каждом шаге. И в итоге вы остаётесь не пеплом, а просто грязным пятном на асфальте, которое дворник не глядя сметает в совок. Но знаете, что страшнее? Пятно было уверено, что оно - шедевр».
ГЛАВА 1
Ноябрьский дождь шёл не прекращаясь вторые сутки подряд.
Виктор Савельевич Лунев, сорокадвухлетний копирайтер из ООО «Словоблудие», автор непревзойдённых текстов про ортопедические матрасы, бежал по тротуару, прижимая к груди портфель. Он бежал и ненавидел. Ненавидел слякоть. Ненавидел ветер. Ненавидел пешеходов, которые шли со скоростью геологических процессов. Ненавидел саму концепцию общественного тротуара, которую кто-то не удосужился оснастить полосой для обгона.
У входа в круглосуточную пельменную «У Раисы» возникла женщина. Лет шестидесяти, в старом, пахнущем нафталином пальто. В руке она сжимала авоську, из которой торчала горловина стеклянной банки с томатной пастой. Она шаркала, пытаясь стряхнуть с калош грязь, и делала это с такой монументальной медлительностью, будто считала, что у неё есть вечность. Спойлер: не было.
Виктор не успел затормозить. Врезался в неё плечом. Авоська качнулась. Капля с ее зонта шлёпнула на его рукав хорошего, итальянского и незаслуженно дорогого пальто.
- Куда прёшь, ведьма старая?! - рявкнул Виктор. - Глаза разуй, бля!
Женщина вздрогнула. Сжалась. Её водянистые глаза, полные бесконечного, привычного стыда мельком скользнули по Виктору и тут же спрятались. Она отступила в грязь, подальше от дверей, и что-то невнятно пробормотала.
«Вот же тварь вонючая, - думал он, стряхивая каплю, упавшию с ее зонта с таким лицом, будто на него попала соляная кислота и направляясь к кассе. - Ты же причина того, что человечество до сих пор не летает на Марс. Ты и твоя томатная паста. Тянете всех нас на дно, сука. Будь я Богом, я бы устроил эволюционное голосование. Ты бы точно не прошла ценз».
Он фыркнул, толкнул дверь и шагнул в тепло.
Пельменная пахла уксусом, варёной капустой и безнадёгой. За стойкой стоял мужик с лицом человека, который видел всё: и войны, и перестройку, и то, как кто-то в 2008-м попытался украсть солонку. Он молча принимал заказы и всем своим видом выражал усталость человека, который десять лет смотрит на одну и ту же стену и уже перестал ждать, что она заговорит.
