Пролог: Париж, октябрь 2024
Париж встретил его промозглым октябрьским утром. Мелкий дождь барабанил по карнизу, стекал по стеклу мансардного окна, за которым серая стена соседнего дома казалась бесконечной.
Сергей Петров — имя в паспорте было другим, но он уже привык к этому — сидел за столом и смотрел на экран ноутбука. Пять лет он ждал, пока истечет запрет на выезд — срок допуска к «совершенно секретно» давал о себе знать. Потом были Германия, Франция, скитания по контрактам. И вот сейчас, когда почти всё готово, когда покупатель найден и готов его офшорный счет, он чувствовал только пустоту.
На флешке, спрятанной под подоконником, были расчеты, которые стоили миллионы евро. Спиральные взрывомагнитные генераторы. Ферромагнитные запалы. Толщина изоляции, выверенная до долей миллиметра. Всё, чтобы превратить лабораторный курьез в компактное устройство, способное одним импульсом выжечь электронику на полкилометра вокруг.
Он не считал себя предателем. Российские разработки всё равно заморозили еще в 2014-м. Генералы сказали: «Есть атомная бомба — и хватит». А он просто продал то, что всё равно никому не нужно. Или почти никому. Для России это уже история. Для Ирана, который только начинал свой путь в «тихой войне», — инструкция к действию.
Сергей посмотрел в окно. Двадцать лет назад, когда он только пришел в институт, Малешко взял его стажером. Учил, объяснял, верил в него. А потом грянула «Алабуга», проект 2014-м закрыли, надежды рухнули. Малешко остался в науке, а Петрова сократили — того самого расчетчика, без которого генератор мог бы так и остаться грудой металла, — сократили. Обида жгла его годами. И он пошел искать счастья на стороне.
— Ты просто обиженный мальчик, — сказал он своему отражению в стекле. — Обиженный, злой и очень глупый.
Он вспомнил, как Малешко в 2014-м, когда закрыли «Алабугу», сказал: «Жди. Твое время придет».
— Пришло, — прошептал Сергей. — Только не так, как ты думал.
Его взгляд вернулся к ноутбуку. На экране — письмо, которое он писал и переписывал уже десять раз. Адресат — Малешко. Содержание — правда. Всё. Куда он едет, кому продает, сколько получит.
«Ты имеешь право знать», — написал он в первом варианте.
«Прости», — во втором.
«Я не предатель», — в третьем.
Он так и не отправил ни одного.
Потому что, если бы он отправил — Малешко бы позвонил. Позвонил бы туда, куда надо. И всё закончилось бы, не начавшись.
А Сергей не хотел, чтобы всё заканчивалось. Он хотел наконец-то начать.
Он знал, что его могут искать. Знал, что рано или поздно найдут. Но флешку спрятал в номере. Надежно. В тайнике, о котором знал только он.
