Автобус высадил их у морской станции и уехал, подняв пыль.
Мира проводила его взглядом. За посёлком начиналось море — серое, широкое, будто небо упало на землю и растеклось между берегами.
— Красивое, — сказала она.
— Холодное, — отозвался Федя. Он натянул оранжевую шапку пониже. — Красота красотой, а уши у меня одни.
Тася фыркнула. Она приехала из посёлка на велосипеде и теперь опиралась на него, будто это был самый обычный способ добираться на встречи с незнакомыми людьми.
Лёва не смотрел ни на море, ни на автобус. Он держал у уха диктофон.
— Что там? — спросила Мира.
— Запись с причала. Слушай.
Сначала Мира услышала ветер, скрип каната и далёкий хлопок двери. Потом — низкий звук. Длинный, чуть дрожащий. Он напоминал чей-то вздох.
А за ним раздались три коротких щелчка.
Федя перестал жевать печенье.
— Это кто-то стучал?
— Не знаю, — сказал Лёва. — На берегу в тот момент никого не было.
— Откуда ты знаешь?
— Я сам там был.
У станции их уже ждала Алла Викторовна, руководитель экспедиционной группы. Она быстро показала ребятам комнаты и договорилась о времени встречи. К морю без взрослого, сказала она, не ходить. Завтра капитан решит, можно ли выходить на судне.
— А если сегодня мы заметим что-нибудь странное? — спросил Федя.
— Запишите, где и когда заметили. У воды ничего не трогайте.
— Хорошо, — сказал Федя. — А если странное заметит нас?
Алла Викторовна только покачала головой.
В комнате для занятий на стене висела карта побережья. На завтрашнем расписании Мира заметила карандашную запись: «06:40. Северная точка».
В журнале станции время вчерашнего наблюдения было исправлено: с 06:40 на 07:10.
— Тут кто-то ошибся, — сказала Мира.
— Или часы, — ответил Лёва.
Снаружи, со стороны моря, протянулся тот же низкий гул.
Три щелчка.
Все четверо повернулись к окну.
— Завтра в шесть сорок, — сказал Федя. — Кажется, у нас уже есть план.
