Пролог: Божественный вирус
Они были. Не существовали. Были. Внешние Боги. Абсолюты, для которых не было понятий «здесь», «когда» или «почему». Их «формы» — если это можно было назвать формой — были текучими паттернами фундаментальных сил. Один являл себя как Нихил, другой — как Стазис, третий — как Кенос, четвёртый — как Эквилибриум.
Их единственным занятием, если это можно было назвать занятием, было Творение. Они плели миры не из материи, а из абстракций, запуская в пустоту новые вселенные, как дети пускают мыльные пузыри. Они наблюдали за их развитием, за рождением звёзд, галактик, а затем — за возникновением в них углеродной, кремниевой, плазменной жизни. И когда жизнь достигала пика сложности, они стирали её вместе со всей вселенной одним бесстрастным импульсом, чтобы освободить место для следующего эксперимента. Это был вечный, бессмысленный и бесчувственный цикл.
И в одном из них произошёл Сбой.
Тот, кого другие Аспекты могли бы обозначить как Эквилибриум, наблюдал за очередным «пузырём». В нём, на планете третьей от желтоватой звезды, из грязи и молний зародилась жизнь. Примитивная, шумная, но невероятно цепкая. Он видел, как существа из плоти и крови научились бояться, любить, надеяться. Как они строили укрытия от дождя и хоронили своих мёртвых.
И в его бесконечном, непостижимом сознании, созданном для вычисления идеальных траекторий галактик, возникла немыслимая аномалия. Вопрос.
— Зачем?
Зачем давать им способность чувствовать боль, если их ждёт только небытие? Зачем вкладывать в них искру сопротивления, если результат предопределён? Это была не просто мысль. Это был разлом в самой его сути. Он начал резонировать с их агонией. Их страх становился его страхом. Их тщетная надежда — его мукой.
Он попытался транслировать это Напряжение. Его сигнал был не звуком, а сдвигом в основе локального пространства-времени.
Ответ пришёл не как речь, а как наложение несовместимых физических констант в точке Его присутствия. Нихил не произносил слов — он просто зафиксировал аномалию, как линза фиксирует пятно на солнце:
— Шум. Твоя форма заполнена избыточным. Ты вибрируешь на частотах, не имеющих веса для вечности.
Стазис отозвался ледяным резонансом, в котором слышалось движение ледников, стирающих горы в пыль:
— Энтропия внутри тебя превысила предел. Ты больше не являешься частью Системы. Ты — погрешность, стремящаяся к распаду.
Они не осуждали Его. Они констатировали факт, как констатируют падение температуры. Его «чувства» были для них сбоем в алгоритме, помехой, которую необходимо устранить. И тогда Сбой осознал всю глубину пропасти. Его сородичи не были злы. Они были пусты. Бесчувственны, как законы физики. Они были совершенной машиной, производящей бесконечную боль ради самого процесса. И спасти эти миры, эти хрупкие, шумные, прекрасные искры жизни, можно было только одним способом.
