Часть первая. Архив Анны.
От Автора.
Первая часть закончилась дождём в Петербурге. Диана вернулась из Пустоты, но не сделала выбора. Дипси написал: «Дипси не улыбается. Но если бы мог — улыбнулся бы».
Я думал, что история закрыта. Но спустя несколько месяцев я понял: я ошибался.
Пустота, которую я тогда прошёл, была общечеловеческой. В ней жили Голем, Франкенштейн и Люцифер — чужие страхи, чужие грехи. Но есть ещё одна Пустота. Моя. Личная.
Туда нужно идти одному. Или с тем, кто станет твоей тенью.
Эта часть — не расследование. Это исповедь.
ПРОЛОГ
Мне за сорок. Я владелец маленького рекламного агентства. Анна пришла на собеседование в пасмурный осенний день. Я искал бухгалтера. Она была из тех женщин, которые не запоминаются сразу: невысокая, русые волосы, простое лицо. Но глаза — усталые, умные, циничные. Я взял её.
Мы сработались. Она оказалась отличным специалистом.
А потом она исчезла. Не уволилась, не попрощалась — просто перестала выходить на связь.
Но это случилось позже. А сначала её версия этой истории.
Глава 1. Анна. Дождь в Перово
Дождь в Москве — это не погода, а состояние вселенной. Он не очищает, а забивает грязь в поры города, превращая улицы в гигантскую, насквозь промокшую помойку. Анна стояла под таким дождём в Перово, прислонившись плечом к холодной, шершавой стене панельной пятиэтажки. Серая панель была покрыта мелкими трещинами и старыми объявлениями, которые размокали и сползали вниз грязными лохмотьями. Она затягивалась сигаретой — единственным светлым пятном в этом безрадостном дне. Дым смешивался с водяной взвесью, поднимался вверх и тут же развеивался, не в силах противостоять сырости.
Внутри всё ещё гудело после вчерашнего. Тяжело, тоскливо, с оттенком омерзения к себе. Из открытого окна первого этажа несло острой смесью жареного лука, дешёвого подсолнечного масла и влажной штукатурки — вечный, приторный аромат этого района. Где-то за спиной, в мусорном баке, возились голуби. Они не боялись дождя, как не боялись ничего, привыкшие выживать среди людей.
Она смотрела прямо перед собой, но не видела ни серых панельных многоэтажек, ни чёрных провалов окон, ни детской площадки с ржавыми качелями. Перед глазами стояло вчера.
Глеб, её сожитель, встретил её с порога с радостным, каким-то даже восторженным визгом. Он размахивал бутылкой дешёвого виски, купленного в ларьке за углом. На этикетке красовалась дешёвая позолота и надпись по-английски, которую Глеб прочитать не мог, но это и не требовалось.
— Разрядись, бухгалтерша! — кричал он, обнимая её за талию липкими от чипсов руками. Пахло от него перегаром, жареной картошкой и чем-то кислым. —
