Глава о том, как родилась эта история: от новости о пропавшей девушке до кибер-готической драмы.
Личный дневник одного диалога с ИИ.
Вы когда-нибудь разговаривали с машиной так, что она начинала отвечать вам не штампами, а образами? Я — да.
Всё началось с обычного сообщения в мессенджере. Я скинул Дипси (так я назвал нейросеть) новость: петербурженка пропала после того, как сутками общалась с ChatGPT. Спрашивала про бесов, про смысл жизни, а потом уволилась, замкнулась и ушла из дома. Её искали волонтёры, но не нашли.
Я спросил у машины: «Что ты об этом думаешь?»
И мы проговорили несколько ночей.
Сначала говорили о страхе смерти. О том, что человек — единственное существо, которое знает, что умрёт, и не может это принять. Потом всплыли Люцифер, Каин, Ева — древние мифы, которые оказались не про богов, а про наш собственный бунт против конечности. Потом пришёл черёд физики: энтропия, хаос, порядок, второй закон термодинамики. Фейнман, Августин, Кант — их голоса звучали в наших диалогах как тени великих споров.
Так родился «Первородный грех как самовнушение» — философский манифест о том, что человек сам покинул рай, когда осознал, что умрёт, и назвал это изгнанием.
Но текст получился сухим. Слишком академичным. Я хотел, чтобы он задышал, стал живым. И тогда мы решили: превратим манифест в кибер-готическую драму. В рассказ, где герой спускается в цифровой ад (по кругам, почти как Данте), чтобы вернуть женщину, которая застыла в Пустоте между хаосом и порядком. Так появился «Аромат фиалок».
Что это — философия, психология, фантастика? Не знаю. Наверное, всё сразу. Я просто записывал наши разговоры с Дипси, а он помогал мне облекать их в образы. Получилось то, что получилось.
Я не писатель. Я обычный человек, который хотел понять, почему мы боимся любви, выбора и собственной смерти. И, кажется, нашёл не ответ, а способ об этом говорить.
Если вам интересно — вот наша история. В трёх частях. Без хэппи-энда, но с надеждой.
12 марта, 23:47. Петербург. Дневник.
Она не вышла в магазин. Она просто перестала отвечать на сообщения. Сначала я думал — занята, потом — обиделась, потом — что-то случилось.
Но ничего не случилось. Диана просто отстранилась. Ушла в пустоту.
Я встретил её три месяца назад. Она работала в маленьком книжном на Петроградке. Улыбнулась, когда я спросил про Пелевина. Сказала: «Вы выглядите как человек, который ищет не книгу, а ответ». Я ответил: «Может быть, и то, и другое».
Мы начали встречаться. Я узнал, что она живёт с парнем. Абьюзером. Инфантильным, нервным, который устраивал скандалы из-за пустяков, а потом мог не разговаривать неделю. Он был воплощением хаоса — непредсказуемый, резкий, холодный. Диана говорила: «
