Пролог. Девочка из неведомых далей под загадочными звёздами
Есть дороги, которые начинаются с первого шага.
Есть дороги, ведущие через леса, горы и далёкие моря.
А бывают и такие, которых нет ни на одной карте. Они открываются лишь однажды, в час, когда мир ненадолго забывает собственные законы.
Именно такой была дорога, однажды приведшая маленькую девочку к берегам Ладомора.
В ту осеннюю ночь над побережьем бушевала буря.
Тяжёлые тучи скрывали звёзды. Ветер гнал по Ладве чёрные волны, а море с грохотом разбивалось о прибрежные скалы. Лишь огонь Белого Стража упрямо пробивался сквозь завесу дождя, освещая узкую полоску воды у речного устья. И вдруг над водой вспыхнули звёзды.
Буря не утихала: ветер бил в оконные стёкла, дождь гремел по камням. Но там, внизу, прямо на чёрной Ладве, проступили семь голубых звёзд. Они не могли быть отражением: небо скрывали сплошные грозовые тучи. Светящиеся точки медленно менялись местами, выстраиваясь в незнакомый знак, а дождевые капли на мгновение загорались над ними синими искрами.
Семь огней приблизились друг к другу, и между ними протянулась тонкая голубая дуга. Вода под ней пошла против течения — узким светящимся гребнем посреди реки.
Дуга почти замкнулась в круг, но вдруг разошлась на десятки мерцающих линий. На миг Мирону почудилось, будто в глубине этого света видны не прибрежные скалы, а другое небо с незнакомым расположением звёзд. Потом линии дрогнули. Смотритель Белого Стража Мирон, стоявший у окна башни, даже поднялся на носки.
— Это ещё что за диво?.. — пробормотал он.
Сияние пошло рябью и исчезло. Мирон всматривался в темноту, пытаясь понять, что увидел.
— Ну уж нет, — сказал он самому себе. — Такое просто так не оставляют.
Схватив фонарь и накинув непромокаемый плащ, Мирон поспешил вниз по лестнице.
У берега ветер стегал плащ, а море гремело у скал. От сияния осталась лишь узкая полоса на Ладве, где вода ещё мгновение текла против течения.
Мирон поднял фонарь, стараясь разглядеть берег сквозь косой дождь. И тут заметил небольшую деревянную лодочку. Она медленно приближалась к берегу, покачиваясь на тёмной воде. Ни паруса, ни гребца. Только два весла лежали внутри.
— Странно… — Мирон нахмурился.
Течение в Ладве было сильным, однако лодочка словно совсем ему не подчинялась. Она мягко коснулась прибрежных камней. Мирон подошёл ближе, наклонился над бортом — и замер. На дне лодочки, уютно укутанная в тёмно-синий плед, лежала маленькая девочка лет двух или трёх.
По тёмно-синему пледу золотыми нитями вились завитки, переплетённые линии и маленькие звёзды.