Для Майка утро никогда не начиналось с обрывков воспоминаний о полетах или страшных монстрах. Его сон всегда был похож на щелчок выключателя. Вечером свет гаснет — темнота — потом свет загорается, и наступает утро. Он завидовал тем, кто просыпается с воспоминаниями об интересных историях, а у него постоянная пустота.
Утро в окрестностях города почти всегда начиналось одинаково: свет не вспыхивал резко, а медленно просачивался между домами и отражался в окнах соседних зданий. Майк всегда закрывал шторы перед сном, чтобы первые лучи солнца не будили его раньше времени.
Он открыл глаза и выключил будильник. В голове, как всегда, было кристально, пугающе чисто. Никаких снов.
Майк полежал еще минуту, глядя в потолок и осознавая, что наступило утро и скоро он снова пойдет на учебу. С кухни доносился привычный шум: мама ходила по дому, готовила завтрак и слушала новости.
В комнате Майка всегда был хаос — его личный, безопасный. В тонком луче света кружилась пыль; на столе — учебники вперемешку с фантиками и кружками. Он машинально подумал, что надо бы прибраться, но тут же отогнал эту мысль, встал и вышел из комнаты.
На кухне пахло растворимым кофе. Стол был занят наполовину завтраком, наполовину — конвертами и неоплаченными счетами.
В этом тесном, но уютном пространстве постоянно шла борьба за власть между порядком и бардаком, а все предметы дышали хронической нехваткой времени. Поверхности старенького кухонного гарнитура были тщательно протерты, но на металле раковины все равно тускло поблескивали высохшие капли воды от наспех вымытой посуды с вечера. На плите стоял чистый чайник, однако вокруг одной из конфорок въелось потемневшее пятно от сбежавшего молока. Мама уже сидела за столом, и, заметив сына, тут же принялась намазывать тосты ягодным вареньем, которое им передала соседка.
Миссис Митчелл была невысокой и тонкой — из тех женщин, у которых усталость держится не на лице, а в плечах. Она собирала волосы в пучок на ходу, перед зеркалом задерживаясь ровно на то время, чтобы не выглядеть совсем разбитой. Макияжа не было, только бледная кожа и тени под глазами, которые прятать было бесполезно.
На ней, как всегда, была чистая блузка под кардиганом и выглаженные брюки. И всё равно Майк видел на рукавах упрямые складки — следы утренней спешки, когда между плитой и квитанциями на столе она успевала лишь «провести утюгом», чтобы в их доме хоть что-то выглядело собранным.
— Доброе утро, милый. Я сегодня могу задержаться. — сказала мама, не поднимая глаз, и намазала джем так тонко, будто экономила на каждом движении. — Босс опять хочет, чтобы я переделала отчет за последний квартал, хотя сам вчера дал мне неверные данные.