Пролог. Девяносто первый восход
В девяносто первый раз Сопдет поднялась не там, где её ждали.
Старик заметил это раньше ученика.
Он сидел на плоском камне у края затопленной долины и держал между пальцами тонкую нить с привязанным к ней грузом. Нить давно перестала быть белой. Её много раз связывали, сушили над огнём, пропитывали маслом и снова растягивали между двумя каменными столбами.
Когда-то таких нитей были сотни.
Их натягивали в домах неба, на вершинах башен, вдоль берегов и на площадках, с которых наблюдали движение звёзд.
Теперь осталась одна.
Ученик стоял позади и пытался не зевать.
Он был слишком молод, чтобы понимать, почему старик каждый год заставлял его подниматься до рассвета на мёртвую площадку.
Сопдет всё равно появлялась.
Вода всё равно стояла в долине.
Камни всё равно молчали.
Но старик приходил.
Он укладывал нить по старой борозде, ставил груз, проверял ветер и ждал первой звезды.
Так делал его учитель.
Так делал учитель его учителя.
Дальше имена терялись.
Старик знал только, что прежде люди считали не девяносто один восход.
Они считали тысячи.
— Она опять сместилась, — сказал он.
Ученик поднял голову.
Небо было ещё почти чёрным.
Сопдет мерцала над восточным краем, ярче остальных звёзд.
Куда?
Левее старой линии.
Как в прошлом году?
Больше.
Ученик подошёл ближе.
На камне находились две царапины.
Одна была глубокой, выбитой неизвестным инструментом ещё до Великой воды.
Другая состояла из коротких меток, которые старик добавлял каждый год.
Между ними оставалось пространство шириной с два пальца.
— Может, столб сдвинулся? — спросил ученик.
Оба?
Земля мягкая.
Под нами древний камень.
Камень тоже может двигаться.
Старик посмотрел на него.
Может.
Ученик ожидал упрёка.
Не получил.
Тогда почему ты говоришь, что звезда сместилась?
Потому что так говорил мой учитель.
А его учитель?
Тоже.
Значит, вы повторяете.
Да.
Не проверяя?
Старик указал на нить.
Проверяя тем, что осталось.
Ученик присел возле древней борозды.
А если двигается не звезда?
Старик долго молчал.
Ветер шёл со стороны затопленной долины. Пахло солью, сырой глиной и растениями, которым не полагалось расти в этой воде.
— Тогда движется то, на чём мы стоим, — ответил он.
Ученик засмеялся.
Не потому, что было смешно.
Потому что мысль показалась слишком большой.
Земля?
Возможно.
Куда?
Не знаю.
Почему мы не падаем?
Иногда падаем.
Старик посмотрел вниз.
Под ними лежала долина, которую его народ называл Низкой чашей.
В старых знаках у неё было другое имя.
Он не умел его произносить.
Большая часть чаши находилась под водой.
Из тёмной поверхности выступали вершины стен.
