Небо над Синими горами в это утро было особенно глубоким — цвета индиго у горизонта и почти прозрачным в зените, где солнце только начинало набирать силу. Лиара стояла на краю скалы, чувствуя, как ветер треплет подол её лёгкого платья, и улыбалась. Она любила это время: мир ещё спал, птицы только пробовали голоса, а воздух был наполнен той особенной свежестью, какая бывает только высоко в горах перед рассветом.
— Ты опять без куртки, — раздался за спиной низкий, тёплый голос.
Отец вышел из-за деревьев, хромая чуть больше обычного — старая рана давала о себе знать по утрам. В руках он нёс две чашки с дымящимся травяным отваром. Лиара обернулась, и её улыбка стала ещё шире.
— Папа, ты же знаешь, драконам не холодно.
— Драконам — возможно, — он протянул ей чашку, — а вот моей дочери, которая вечно забывает, что она ещё и человек, не помешает согреться.
Лиара приняла чашку и сделала глоток. Отвар был горьковатым, с привкусом горных трав, которые мать собирала на склонах. Тепло разлилось по телу, и она благодарно прижалась плечом к отцовскому плечу.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О полёте.
— Это я уже понял. Ты с четырёх лет только о нём и думаешь. Что именно?
Лиара помолчала, глядя на горизонт. Там, за грядой, скрывалась столица — Арантия, город тысячи шпилей и Академия, о которой она мечтала с тех пор, как впервые услышала о ней от отца. Императорская Академия магии и драконьих искусств — место, где учились лучшие из лучших, где рождались легенды и где она должна была оказаться этой осенью.
— Я думаю о том, что уже через месяц я буду не просто летать над горами. Я буду учиться. По-настоящему. Магия, история, боевые искусства... Всё, о чём ты рассказывал.
Отец ничего не ответил, и Лиара почувствовала, как его плечо напряглось. Она подняла глаза и заметила тень, пробежавшую по его лицу — морщины вокруг глаз стали глубже, а взгляд, обычно такой ясный и прямой, ушёл куда-то в сторону.
— Что-то случилось? — спросила она, и голос её дрогнул.
— Ничего, — он через силу улыбнулся. — Просто старые раны. Иди, полетай. Я подожду здесь.
Лиара колебалась лишь мгновение. Затем поставила чашку на камень, отошла на несколько шагов и закрыла глаза. Обращение всегда начиналось с тепла — оно зарождалось глубоко в груди, растекалось по рёбрам, бежало по позвоночнику, пока не достигало кончиков пальцев. А потом мир взрывался светом.
Её дракон был прекрасен. Огромный, с чешуёй цвета утреннего неба — голубой, с перламутровыми переливами, которые на солнце отливали серебром. Крылья — широкие, мощные, с тонкими прожилками, похожими на морозные узоры на стекле. Когда она расправила их впервые после обращения, скала содрогнулась от порыва ветра.
