ГЛАВА 1. Ошибка фильтрации
Сначала приходит боль. Не абстрактная системная ошибка в логах сервера, а настоящая, физиологическая, выворачивающая наизнанку боль, бьющая прямым разрядом в кору головного мозга.
Иван Петрович Бескудников сидел в тактильном кресле-капсуле, до боли сжав челюсти. Его руки по локоть погрузились в сенсорные рукава нейропульта. На затылке, там, где платиновый штекер интерфейса входил прямо в шейный позвонок, невыносимо жгло. Через этот порт в его сознание сейчас, в режиме реального времени, вливалась сырая, нефильтрованная панорама из промзоны Восточного кластера.
В качестве главного редактора он должен был чувствовать то, что сейчас чувствовали они. Таков был протокол «эмпатийной калибровки контента».
В его горле, защищенном вычищенным до молекулы воздухом, першило от густого, желтого дыма. Легкие спазматически сжались, имитируя химический ожог – нейросеть «Заслон» считывала предсмертные данные с биометрических ошейников рабочих и транслировала их оператору. Бескудников закашлялся по-настоящему, сплевывая на чистый глянцевый пол капсулы вязкую, горькую слюну.
– Убери глагол «задыхаются», – прохрипел он, с отвращением стряхивая с себя фантомное удушье.
Его пальцы внутри сенсорных рукавов сделали резкий, режущий жест, словно он вспарывал живот невидимому врагу. Прямо перед его глазами, в воздухе, висел трехмерный голографический блок матричной трансляции. От движения рук Бескудникова текст послушно сжался, истекая красными пикселями удаленных символов.
– У нас метрики Сектора Безопасности индексируют это слово как панику. Поставь: «выражают озабоченность климатическими флуктуациями».
– Иван Петрович… там выброс фенола с пятнадцатого комбината… – голос молодого выпускающего редактора Кирилла доносился сквозь динамики капсулы, искаженный коротким замыканием.
Парень сидел за соседним терминалом, за пределами пульта. Бескудников, не снимая визора, вывел окошко с изображением подчиненного. Кирилл был бледен как мел. Он вцепился в края стола так, что на руках вздулись вены. Мальчик из элитного столичного инкубатора для лояльных кадров, он еще не привык к прямым включениям из «серых зон».
– Алгоритм не справляется с цветокором, Иван Петрович! – голос Кирилла сорвался на истеричный фальцет. – Реальная видимость – десять метров. У них плавятся глазные импланты. Датчики показывают стопроцентную летальность в радиусе километра. Люди блюют кровью прямо в противогазы! Я не могу наложить на это фильтр «Утренняя роса», система выдает ошибку совместимости объектов!
