Дождь в Нижнем Вельграде не прекращался никогда. Он мог лишь ненадолго затихнуть, словно набираясь сил перед очередным хлёстким ливнем, пропитывающим город насквозь. Архип Вэйн шёл по узкой улице между облезлыми фасадами домов, глубоко засунув руки в карманы промокшего тёмного плаща и привычно сжимая зубами тлеющую сигарету. Под ботинками чавкала грязная жижа из воды, бензина и сажи, сверху доносился надрывный скрип изношенных вентиляционных турбин, а из темных переулков тянуло устойчивой смесью сырости, гари и гнили.
Холодный экран телефона подсвечивал лицо снизу. Новостная лента Вельграда больше напоминала сухую сводку криминальной хроники, где сообщения о жестоких убийствах и безвестных исчезновениях людей в нижних уровнях метро вперемешку соседствовали с парадными заголовками о том, что корпорация Zlato Medical открывает очередной центр донорской помощи и инвестирует миллионы в восстановление Южного кольца.
Архип мрачно усмехнулся себе под нос — схема была прозрачной: сначала превратить район в безымянный могильник, а затем героически спасать его перед камерами. Он остановился возле разбитой витрины заброшенной аптеки, перечитал очередной заголовок про задержание очередного безумца и затянулся так глубоко, что табачный огонек подполз к самому фильтру. Город давно перешагнул черту нормальности, и визжащая где-то неподалеку сирена давно никого не заставляла даже обернуться.
Смахнув уведомления, Архип поднял взгляд. Сквозь дождевую сетку и серую дымку над Вельградом возвышалась башня Zlato. Черная, монументальная громада уходила прямо в облака, словно исполинский клинок, всаженный в небо, а красный крест на вершине горел тяжелым кровавым светом, надменно наблюдая за каждым шагом внизу. Сплюнув окурком в мутную лужу, Архип свернул в узкий проулок между крематорием Святого Авеля и шестой городской больницей.
Здесь воздух заметно тяжелел, пропитываясь густым запахом мокрого бетона, паленой органики и дезинфекции. Из высоких труб крематория валил плотный дым, а у входа в приемный покой молча курили двое санитаров с серыми, выгоревшими лицами людей, давно потерявших грань между живыми и мертвыми. Один из них коротко кивнул Архипу, тот привычно ответил тем же и дошел до конца улицы, где под падающими каплями тускло мерцала старая вывеска «ЛАЗАРЕТ» с несколькими давно погасшими буквами.
Прежде чем толкнуть дверь, Архип коротким движением пальцев проверил «Догмат» и «Довод» в наплечных кобурах. Старые привычки не исчезали даже спустя двадцать лет.
Внутри встретил густой, знакомый замес из табачного дыма, дешевого виски, оружейной смазки и въевшегося пота. За стойкой стоял Глеб Ордынцев — огромный, седой, в темной рубашке с засученными рукавами. Его тяжелый механический протез едва слышно жужжал, пока массивная ладонь привычно протирала стакан старым полотенцем, а очки съехали на самый кончик носа.
