Девушка идет в лес.
Голые ветки деревьев хватают ее за рукава тонкой рубашки, а холодный осенний ветер пробирает до самого нутра. Босые ноги сами несут вперед, под ступнями хлюпает грязь и хрустят ветки.
Беглянку ждет Хозяин.
Он там, в самой чаще, в скрытой от людей тьме. Зовет и ждет.
От ударов до сих пор болит спина. Мерзавка, дрянь, сдохнешь под забором. Ты никто и ничто, у тебя нет и не может быть ничего своего.
Голова кружится – очень хочется спать. Там в лесу можно будет, наконец, заснуть.
В лесу ждет Хозяин – он позвал, и она пришла.
Невидимая граница темнеет впереди – шаг туда, и все закончится; назад пути не будет. Сейчас еще можно вернуться, побежать обратно через липкий осенний сумрак, дойти до станции, дождаться электрички в Москву – если они вообще ходят в такой поздний час и в такой отдаленный район. Отсутствия даже не заметят – ведь Вера должна быть еще на подготовительных курсах.
Имя кажется незнакомым. Не своим.
Вера уже давно слышала этот зов. Он шептал обещания в ночи, напоминал о себе в утренней толкучке на станции метро. Старшеклассница отгоняла его от себя, затыкала наушниками, отвлекалась бесконечными короткими видео, размывающими внимание и притупляющими ощущения.
Но сегодня зов, наконец, прозвучал как приказ. И Вера, задрав голову, к серому небу, осознала – что там, в лесной тьме, спасение. Больше не будет ни криков, ни боли – ни желания родителей сохранить лицо любой ценой.
Сумку девушка бросила в растущий от свежего снега сугроб у станции МЦД-Стрешнево. Долго потом ждала дальнюю электричку, что соизволила бы остановиться на маленькой открытой платформе вдали от грохота шоссе и света мегаполиса.
На станции Ярово – Вера выскочила, едва не поскользнувшись на платформе. В кармане надрывался смартфон. Старшеклассница достала его – и долго всматривалась в экран. Мама. Наверное, ей уже сказали, что на курсы дочь не пришла. Девайс вцепился в руку паразитом.
Нажать. Ответить. Убежать. Мы все 9– в цифровом концлагере, и нет нам спасения.
Подул ветер со стороны леса, и в нем послышались голоса.
Пальцы разжались, и смартфон упал в снег мертвой крысой.
Свободна. Свободна. Свободна.
Руки-тени подманивают девушку.. Не будет больше криков. Не будет больше тесноты квартирки-студии, в которой ютятся Вера с родителями и в которую время от времени приезжают родственники. Не будет ударов по спине и рукам. Не будет страха, что, вернувшись домой, не обнаружишь собственных вещей – ведь те отправились в мусоропровод. У Веры нет ничего своего. Ей шестнадцать, она ни на что в своей жизни не заработала. Она никто – лишь продолжение своих родителей, плоть от плоти, кровь от крови.
