Стук колес по стыкам старых рельсов был монотонным, как пульс засыпающего гиганта. Грей спал на соседней полке купе имперского экспресса «Аврора», закинув руку за голову. Его дыхание было ровным, глубоким — дыхание человека с чистой совестью или слишком уставшего, чтобы помнить о ее существовании. Для боевого мага его уровня сон в трясущемся вагоне был таким же естественным, как удержание огненного щита под перекрестным обстрелом.
Алиса смотрела на него уже полчаса, но не видела ни лица своего парня, ни разметавшихся по подушке темных волос, ни дорогого серебряного перстня-печатки на мизинце правой руки. Она смотрела сквозь него. Ее взгляд был прикован к тонкой, почти невидимой нити изумрудного света, которая тянулась от его солнечного сплетения куда-то вверх, пробивая потолок вагона и уходя сквозь стальную обшивку крыши прямо в ночное небо.
Это была нить будущего. И сейчас она мелко вибрировала.
Дар Алисы никогда не спрашивал разрешения. Он просто жил в ее коже, в кончиках пальцев, превращая каждое случайное касание в пытку чужими жизнями. Ей было пять лет, когда она впервые дотронулась до маминой ладони и увидела мокрый асфальт, осколки разбитой фары старого отцовского седана и цифру на больничном мониторе: ноль-ноль. С тех пор она научилась носить перчатки из тончайшей кожи ламы даже летом, научилась держать дистанцию вытянутой руки, научилась улыбаться так, чтобы никто не захотел ее обнять.
Но Грея ей приходилось трогать постоянно. Иначе их новая жизнь, ради которой они оба бросили столицу Империи, закончилась бы, не начавшись. Каждый поцелуй для нее начинался со вспышки чужих грехов. В первый раз, когда он коснулся ее губ, Алиса задохнулась не от страсти, а от видения: семнадцатилетний мальчишка, которым тогда был Грей, стоит над телом пьяного ремесленника в грязной подворотне Нижнего Квартала. Пальцы Грея еще дымятся остатками боевой руны, а в глазах нет ничего, кроме холодного удовлетворения. Тот ремесленник посмел оскорбить сестру Грея. Убийство сошло ему с рук благодаря связям отца-магистра, но Алиса знала правду.
Она приняла эту правду. Приняла всего его секреты — мелкие кражи в академической столовой, трусость перед первым настоящим боем, ту постыдную ночь с дочерью ректора, после которой его перевели на элитный факультет. Она любила не того безупречного героя, которого видели все остальные, а этого сложного, сломанного и отчаянно пытающегося стать лучше человека.
Но иногда любить означало бояться.
Изумрудная нить над головой Грея дернулась сильнее. На ней проступил узелок — предвестник резкого поворота судьбы. До узла оставалось около трех часов пути. А сразу за ним… Алиса прищурилась, фокусируя внутреннее зрение. Тьма. Плотная, клубящаяся чернота, поглотившая весь дальнейший путь нити. Будущее Грея через три часа тонуло во мраке, который ее дар отказывался прояснять. Это случалось лишь дважды в жизни: накануне смерти дедушки и в утро покушения на наместника Северной провинции, свидетелем которого она случайно стала в порту.
