Перед вами — одна из первых попыток заглянуть в бездну, которая всегда была рядом, но которую мы боялись назвать по имени. Русская литература исследовала человеческую душу. Мировая фантастика — космос. Но между этими полюсами, в кривом зеркале времени, потерялся целый материк — мир тогыз кумалака.
Да, были шахматы — аристократы мысли, достойные сложных метафор и философских дуэлей. Их доску мы видели в руках гроссмейстеров и безумцев, она служила изящной аллегорией судьбы и искусства. Но рядом, в тени караван-сараев, под войлочными сводами юрт, на пыльных площадях аулов, жила иная вселенная — вселенная «алгебры кочевников».
Восемьдесят одна лунка на доске. Девять соцветий-отау. Девять соперничающих вселенных. И двести шестьдесят один шарик-кумалак — катышки из верблюжьей шерсти или овечьей кости, которые пересчитывает не только разум, но и сама степь, дышащая в такт ходам.
Эту игру считали простой забавой пастухов. Она мелькала в эпосе эпизодически — как деталь быта, как штрих к портрету кочевника. Но всегда — фон, всегда — символ, никогда — вселенная.
А между тем, эта вселенная существует. Она старше империй. Ее законы высечены не на скрижалях, а в самом устройстве мироздания — там, где число девять повторяется в строении атома и в орбитах планет, где баланс «туздыка» (оставленного запаса) напоминает о термодинамической стреле времени, а каждый ход перераспределяет материю между девятью мирами на доске.
Здесь есть своя поэзия комбинаций, своя драматургия борьбы за «казну» (накопленные очки), своя бездна, в которую можно заглянуть, переложив один-единственный кумалак. И главное — здесь живут свои герои. Не боги с Олимпа, а плоть от плоти степи — люди, преданные игре. Для них тогыз кумалак — не просто хобби, а язык, страсть, судьба и способ моделировать Вселенную, где время и пространство сжимаются до восьмидесяти одной лунки.
Именно их судьбам, их страстям, их тихой игре, отзывающейся громом в жизни, и посвящен этот роман.
Ирония судьбы героя, которого мы назовем древним степным именем Желдермес («Тот, кто не проглатывает наживку»), в том, что сегодня, спустя более века после его смерти, его личность постепенно стирается из памяти, в то время как его системы — «Желдерместің құты» (Чаша Желдермеса) и «Степной цугцванг» — продолжают жить. Большинство игроков знают эти построения, но мало что могут сказать о самом Желдермесе. Его личная история, страхи, надежды, разочарования ушли в небытие, осталась только геометрия его мысли — чистая, холодная, почти космическая.
