Коробка появилась в пять утра – так говорит консьерж, хотя у нас в доме консьержей отродясь не было. Я нашёл её у двери, аккуратно поставленную на коврик, словно курьер знал: я проснусь до будильника и выйду на кухню за водой. Коробка была из плотного серого картона, без логотипов, без наклеек, без штрихкода. Только тонкая чернильная буква на крышке: «А».
Я поднёс её к свету. Ничего. Ни звука, ни запаха. На секунду захотелось сделать вид, что я не заметил, отнести на мусорку и вернуться к обычному дню. Но изнутри шло странное ощущение – не тяжесть и не тепло, а как будто коробка уже знает моё имя и ждёт, когда я признаю это вслух.
Внутри лежали карточки, тридцать три штуки, плотные, как пропуска в режимное здание. На каждой – буква русского алфавита, слово и короткий текст. Они были сложены по порядку, как учебник, который нельзя пролистать. На самом дне – листок, сложенный вдвое.
«Прочитай по порядку. Не пропускай», – было написано аккуратным почерком, почти школьным. «Если остановишься – продолжит кто-то другой. Если прочтёшь до конца – поймёшь, когда именно тебя заметили».
Я перевернул листок. На обороте стояла дата: сегодняшняя. И время: 17:40. Рядом – ещё одна строка: «Не подходи к окну».
Я не верю в проклятия, письма счастья и цепочки, которые грозят бедой, если их не переслать. Но я верю в статистику и в то, что незнакомые люди редко тратят силы на бессмысленные шутки. Особенно такие, которые совпадают с твоими привычками: я действительно часто подхожу к окну в 17:40 – ровно в этот момент солнце падает на соседний дом и отражается в моём стекле, превращая комнату в аквариум.
Я сел за стол, поставил коробку перед собой и разложил карточки веером. Они пахли типографией и чем-то ещё – слабым, металлическим, как после смены батарейки в старых часах. Я выбрал первую, с буквой «А», и на мгновение задержал дыхание.
Никаких предупреждений больше не было. Только буква, слово и текст – будто чья-то чужая память, вложенная мне в руки. Я прочитал первую строку. И сразу понял: это не истории. Это инструкции, замаскированные под истории. И, возможно, я уже сделал первый шаг – просто открыв коробку.
Я попытался рассуждать рационально: кто мог подложить коробку, кому это выгодно, что за розыгрыш. Но рациональность быстро натыкалась на детали. Во-первых, мой этаж закрыт на ключ-карту, а камеры в коридоре неделю как «на профилактике». Во-вторых, карточки были напечатаны на дорогой бумаге, как приглашения на мероприятие, куда не зовут случайных. В-третьих, слова на карточках казались подобранными под меня: «вахта», «принтер», «смена» – всё из моей ежедневной рутины, из вещей, которые я не замеч…
