«From the river to the sea, Palestine will be free!» 1– скандировала толпа, заполнившая улицу передо мной. Лучше было бы обойти демонстрацию стороной, но любопытство оказалось сильнее. Большинство демонстрантов составляли иммигранты-мусульмане, хотя среди них и мелькали лица коренных англичан.
Рядом прошла группа студентов, размахивающих палестинскими флагами. Меня так и подмывало подойти и спросить: «Вы хотя бы знаете названия реки и моря, о которых кричите? И какой смысл вкладываете в понятие свободная Палестина? Исламское государство, где у женщин нет прав, а нетрадиционная сексуальная ориентация карается смертью – это та самая свобода, за которую вы боретесь?»
Толпа неожиданно остановилась. Трое молодых людей извлекли из сумки большой израильский флаг, облили его бензином и подожгли. Толпа взорвалась экстазом:
– Смерть Израилю! Смерть евреям!
Жар ударил в лицо, со всех сторон неслись восторженные крики. Я буквально физически ощутил волну ненависти, меня накрыл липкий животный страх: зачем я сюда полез?!
Мне почему-то пришло в голову, что на моем рюкзаке может оказаться надпись на иврите, которая спровоцирует окружавших меня манифестантов. Наклонив голову, я почти бегом устремился прочь, прижимая рюкзак к груди. Только через несколько кварталов я позволил себе остановиться и, тяжело дыша, осмотрел сумку: никаких надписей, конечно, не нашлось.
А ведь до этого момента день складывался идеально. Утром я провел успешную бизнес-встречу с Revolut, и компания выразила готовность подписать контракт – это должно было стать первой большой сделкой для моего стартапа. После встречи англичане собрались выпить пива и пригласили меня присоединиться к ним. Мы стояли с кружками на улице, обсуждая результаты последних футбольных матчей. Я пытался соответствовать, что, честно говоря, давалось нелегко – давно перестал следить за спортивными новостями.
В итоге все разошлись по домам, и оставшись один, я без особой цели направился к центру города. Вы не подумайте – я совсем не замкнутый и не нелюдимый, я вообще-то экстраверт и люблю людей. В детстве я был главным заводилой класса, во что сейчас, правда, сложно поверить. Но пятидесятитрехлетний мужчина, отец троих еще не совсем взрослых детей иногда хочет побыть один, погулять, подумать о чем-то без того, чтобы его постоянно теребили насчет мороженого, магазинов игрушек и вечного нытья, что просто так ходить скучно.
Я люблю Лондон. Я бы сказал, у нас с ним любовь с первого взгляда. Мне нравятся его широкие красивые парки, Биг-Бен, здание парламента, мюзиклы, метро, двухэтажные автобусы и даже ресторан быстрого питания Pret a Manger. Мне тут сказали, что в Pret ходят
