Пролог: День, когда погасло солнце.
Все закончилось слишком быстро. Прежний мир, с его бесконечными проспектами, яркими неоновыми вывесками и миллионами спешащих куда-то людей, сгорел в очищающем пламени ядерного апокалипсиса за какие-то пару часов. В тот роковой день небо над Санкт-Петербургом сначала озарилось ослепительной, мертвенно-белой вспышкой, а затем на город опустилась тяжёлая, непроглядная мгла. Рев сирен гражданской обороны, грохот рушащихся высоток и панический крик толпы – это было последнее, что запомнила поверхность перед тем, как превратиться в радиоактивный пепел.
У людей не было времени собирать вещи или прощаться. Единственным спасением для тех, кто оказался в эпицентре катастрофы, стали глубокие гранитные шахты метрополитена. Многотонные гермозатворы станций закрывались со скрежетом и лязгом, навсегда отсекая выживших от привычной жизни под солнцем. Наземный мир умер, оставив после себя лишь выжженные радиацией руины, на которых воцарился ледяной туман и новые, невиданные ранее хищники вроде крылатых тварей в небе.
Под землей началась совсем другая история. Выжившие быстро поняли: помощи ждать неоткуда. Бывшие пассажиры, рабочие и солдаты были вынуждены приспосабливаться к суровым законам подземного существования. Станции метро превратились в крошечные города-государства, окружённые бетонными баррикадами, пулемётными гнездами и дикими перегонами. Воздух здесь стал густым от запаха дешёвого табака, плесени и машинного масла, а единственным источником пищи стали грибные плантации и свинофермы в заброшенных коллекторах.
Самой ценной и одновременно самой опасной профессией в этом новом мире стали Охотники – сталкеры, которые рисковали жизнями, выходя через разрушенные вестибюли на мертвую поверхность за медикаментами, патронами и топливом. Каждая такая вылазка была билетом в один конец.
Человечество выжило, но условия этой новой реальности начали неумолимо менять людей слой за слоем. На глубине шестидесяти четырех метров, в условиях постоянного страха и нехватки ресурсов, границы морали стерлись. Здесь быстро забыли, что такое сострадание, научившись ненавидеть сильнее, чем бояться. Но самое страшное заключалось в том, что в темноте туннелей, пытаясь победить монстров снаружи, люди не заметили, как начали превращаться в главных чудовищ этого проклятого мира.
Тяжелые цепи блокпостов продолжали держать оборону, а охотничьи фонари едва разрывали вековую мглу заброшенных радиальных перегонов. Каждый, кто решался сделать шаг за безопасный периметр станции, знал: под землей не бывает рассветов. Здесь всегда темно, а затем становится только темнее.
