Глава 1. «Ла Кантина»: бар и другие неприятности
Тверская, пятница. В этот дождливый вечер бар «Ла Кантина» был переполнен. В густом, как кисель, воздухе смешались запахи острой мексиканской кухни, мятного ликёра и лёгкого парфюма. Слышались обрывки разговоров, звон бокалов и смех — пятничная экзальтация, что приходит на смену рабочей неделе, была в самом разгаре.
Меня в баре знали. Я, Анри Ларк, профессиональный биржевой трейдер, втиснулся на единственный свободный табурет у стойки. Моё место оказалось стратегически важным — прямо между двумя созданиями, чья профессия не вызывала сомнений. Слева — блондинка с губами, накрашенными так, что они казались отдельным произведением искусства. Справа — брюнетка с взглядом опытного снайпера. Я оказался в тисках между красотой и ещё большей красотой.
— Пиво, пожалуйста. Что-нибудь приличное, "Харп" или "Леффе", если такое водится в этих краях, — бросил я бармену.
Бармен — худой высокий мужчина с лицом человека, который видел слишком много чужих историй — молча кивнул.
Слева раздался мелодичный голос:
— Скучаете, красавчик? Такой серьёзный вид... Наверное, только что с биржи? Акции падают?
Я повернул голову. Блондинка улыбалась так, что её помада рисковала потрескаться.
— Не падают, а корректируются. Это большая разница. Корректируются они вниз.
— О, как интересно! — она подалась ближе, обдав меня ароматом сладких духов и чего-то ещё, неуловимо дорогого. — А вы можете... скорректировать мой вечер? Вверх?
Справа тут же включилась брюнетка, её голос был низким и с хрипотцой:
— Не слушай её. Она предлагает только акции с высоким риском. А я — надёжные облигации. Долгосрочные вложения с гарантированной доходностью.
Я усмехнулся.
— Облигации? Звучит надёжно. А какова ликвидность вашего... актива?
Брюнетка рассмеялась.
— О, ликвидность стопроцентная. Обналичить можно в любой момент.
В этот момент справа от меня материализовался новый персонаж. Он плюхнулся на соседний освободившийся стул так, будто тот был его собственностью по праву рождения. Это был мужчина лет сорока пяти в ядовито-салатовой рубашке с пальмами, которая резала глаз похлеще биржевого графика во время обвала. Его джинсы и рабочие ботинки вступали в стилистический конфликт с верхом наряда. В руках он сжимал стакан с мутной жидкостью.
Он повернулся ко мне, его глаза были налиты кровью, но в них плясали искры безумного веселья.
— Эй, финансист! Ты хоть знаешь, что такое настоящий риск? Я вот знаю! Я сегодня видел, как моя жизнь превратилась в тыкву! А всё она... фортуна-злодейка.
