Ночной звонок требует быстрого ответа. Пока человек объясняет адрес, воду уже несёт по лестнице, дым заполняет коридор, а чужая квартира кажется единственным безопасным местом. В такой спешке легко принять голос за личность, карточку на экране — за событие, а пустую комнату — за доказательство того, что в ней никто не живёт.
Этот роман — о срочности, которой удобно прикрывать чужую власть. Его герою придётся научиться простой и трудной вещи: помощь ребёнку или взрослому человеку нельзя откладывать ради идеального доказательства, но и добрый порыв не даёт права подписывать за другого то, чего ты не видел.
Все персонажи и события вымышлены. Устройство службы создано для сюжета и не описывает конкретную организацию.
Глава 1. Дежурный риелтор
В половине десятого вечера в шкафу не хватало одного ключа.
Илья Ракитин заметил это раньше, чем снял куртку. Дверцы шкафа занимали почти всю стену за стойкой диспетчера: два мутных стекла, металлическая сетка внутри, ряды крючков с белыми бирками. На каждом брелоке — улица, дом, квартира и короткая цветная полоска. Красная означала пожар, синяя — воду, жёлтая — выселение до решения комиссии. Пустой крючок чернел между ключами от улицы Маяковского, словно выбитый зуб.
— Сто сорок два где? — спросил Илья.
Сменщик уже застегнул пуховик и теперь делал вид, будто ищет перчатки. На стойке перед ним остывал чай в бумажном стаканчике. Монитор показывал карту города с тремя зелёными отметками: жильцы после прорыва стояка были расселены, заявки закрыты.
— На возврате, наверное.
— У кого?
— У дневных. В ведомости посмотри.
Илья открыл толстую тетрадь с прошитым корешком. Ночной риелтор назывался в штатном расписании специалистом по временному жилому фонду, но работа редко имела отношение к продаже жилья. Если в доме горела проводка, лопалась труба или комиссия признавала потолок опасным, диспетчер находил свободную муниципальную квартиру, а Илья вёз туда людей, показывал, где вода, где щиток и почему нельзя менять замок. Потом собирал подписи, ключи и жалобы. Ночью он был одновременно шофёром, кладовщиком и человеком, которому кричали, что на раскладушке невозможно спать.
Ведомость за день заканчивалась записью о квартире сто сорок один. Ниже шла ровная черта, под ней стояла подпись сменщика.
— Тут нет.
— Значит, Татьяна забрала. Она днём ревизию делала.
— Какую ревизию?
Сменщик нашёл перчатки в кармане, хотя до этого дважды его похлопал.
— Обычную. Илья, позвони ей, если важно. Я после трёх суток не соображаю.
Он потянулся к листу приёма смены. Илья накрыл лист ладонью.
