– Мам, можно я в следующем году не буду ходить в музыкальную школу? – Тимофей смотрел в окно машины на бесконечное поле, где-то вдали собиралась гроза.
– Почему? – удивилась мама. Она сидела за рулем и рассказывала о планах на следующий год, когда сын прервал ее полет фантазии. – У тебя же все получается. Ты даже на футбол успеваешь ходить.
– Да, я знаю. Но меня достала эта музыка. Все это сольфеджио, бемоли и диезы. Учителя – сплошные пенсионеры. Нудные такие, им только «Спокойной ночи малыши» вести. Ты же знаешь, Маргарита Петровна…
– Ей восемьдесят пять лет, она постоянно поправляет свою вставную челюсть и не помнит, как играть на фортепиано, потому что даже не помнит свой адрес. Я в курсе. Но Тим, то, что сейчас тебе кажется нудным, в будущем может пригодиться.
– Где? Я собираюсь учиться в железнодорожном.
Тимофей с детства любил поезда, потому работать хотя бы рядом с железной дорогой было бы для него чем-то потрясающим. Правда, идея пойти учиться в музыкалку тоже принадлежала ему, но теперь он считал ее наивной глупостью. Топать после основных занятий на прием к пенсионерам в музыкальную школу было событие, похожее на пытку. Это даже не временные неудобства, это хуже. Работа в минус. Он не только не получал ничего полезного, он еще тратил время и нервы на вечно требующих старушек, с которых взамен ничего невозможно было потребовать, потому что по мнению самих же старушек – это неуважение к преподавателю.
– Поговорим об этом, когда вернешься домой. Отдохнешь на природе, пообщаешься с бабушкой, со старыми друзьями. Сходишь на речку. Переключишься. А потом со свежей головой решишь, стоит ли бросать на полпути.
Мама постоянно поглядывала на телефон в ожидании какого-то важного звонка. Тимофея она везла к бабушке на летние каникулы в деревню. Мартыновка достаточно большая деревня, ей повезло больше, чем другим подобным селениям, людей в ней много, дорога недалеко, даже работает несколько предприятий, так что заняться было чем и с кем.
Когда они подъехали к бабушкиному дому, уже во всю гремел гром. Тимофей только вышел из машины, а бабушка уже бежала к калитке.
– Ну, надо же, уезжал от меня таким маленьким, а приехал уже взрослым юношей. Вот время летит, не угнаться. Здравствуй, дружочек, – обняла бабушка Тимофея.
– Здравствуй, бабушка, – обнял он за плечи маленькую Веру Павловну.
Тимофей был уже метр шестьдесят пять ростом, и хотя его худоба не делала его слишком большим, в сравнении с бабушкой, у которой рост метр пятьдесят, и спина которой уже начала округляться, он действительно казался рослым.
